Тоска предлагал свой вариант, его суть сводилась к тому, чтобы мы трое — я, Картоха и Граф — въехали в город днем поодиночке. Не за рулем, нет, но сидя рядом с шофером. Я — с Тоской, Граф — с кем-то другим, Картоха — в «тойоте». Затем вернуться за остальными либо пусть добираются сами, как пожелают. Он напирал на то, что днем проскочить в город незамеченными гораздо легче. Как бы ни трясли менты тачки, всех не пересмотришь. «Всех и не надо, — возражал ему я, — они натасканы, не волнуйся. Смотрят на лица еще до того, как тачка приблизится вплотную. Возраст, пол, внешний вид. Если проскочу я, не проскочит Граф — слишком приметный, слишком бледный и худой. Фото — у ментов в кармане. А «ствол», Витя? Оставить здесь и двигаться с пустыми руками? Сдаться просто так после всего?! Где гарантия, что нас не тормознут? Ехать с автоматом? Почти стопроцентный «запал» в случае остановки и шмона. Даже если чудом не опознают. В любом случае придется стрелять, в любом. А это уже петля, конец. Город не лес…». Только теперь я по-настоящему понял, как безрассудно и глупо было ехать в Закамск. Эх, Витя, эх, Тоска! Троих можно было оставить совсем рядом с тюрьмой, где-нибудь на тихой «точке». Побоялся, наверное, думал, что так или иначе кто-то заметит. Подальше, подальше от места — вот что им руководило. Сейчас поздно вздыхать, сейчас необходимо думать, думать так, чтобы лоб трещал. Граф больше говорил со своими, я — с Витей и Слоном. И это понятно, было о чем говорить, было что вспомнить. Когда я рассказал Вите в деталях, где и почему меня связали, он только присвистнул от изумления.
Нам всем уже хотелось спать, но спать нельзя было. Я спросил его о Елене, которая так много сделала для нас в тюрьме:
— Как ты укатал эту красавицу врачиху? Такие дамочки не очень-то сговорчивы. Я не ожидал, свободы не иметь.
Витя мигом загордился и вкратце поведал мне историю ее «падения». Муж Елены — хлипкий мужичонка типа Пузика — работал зубным техником в какой-то клинике, потом открыл собственное дело. На него частенько наезжал рэкет и вообще все кому не лень, вытряхивая из бедолаги последнее. Жена долго терпела это безобразие и в конце концов обратилась к Вите. Оказывается, они жили почти по соседству. Витя быстро уладил все дела и вскоре заменил лысого толстяка, который был старше Елены на десять лет, в постели. Все это время Елена безотказно и четко выполняла разные Витины поручения, касающиеся тюрьмы. Он дарил ей дорогие подарки, но никогда не платил прямо за ту или иную услугу. В общем, это была любовь или почти любовь. Так я понял.
В машине стоял галдеж, порой было трудно разобраться, кто что говорит. Наклонившись ко мне поближе, почти к самому моему уху, Тоска зашептал: «Отрывайся со мной, не дури. Через две-три недели тебя никто не узнает. Пластическая операция, и все дела. Надежный человек есть, сделает чисто».
Я немного подумал и отказался. Без слов. Либо я погибну вместе с Графом, либо мы прорвемся и на сей раз. Ни о чем другом я даже не думал. Наши «часовые» уже несколько раз сменились, было три с четвертью ночи, когда меня начал одолевать сон. Но спать, а точнее, дремать можно было только сидя, точь-в-точь как на забитой до отказа людьми пересылке, в какой-нибудь этапной камере, где временно находятся сто или двести человек одновременно с разных концов нашей необъятной страны.
Борьба со сном давалась мне с трудом. «Жаль, нет чифира. Не догадалась братва». Витя, Слон и еще несколько человек разошлись по машинам, в салоне стало просторнее. На ум пришли слова Тоски: «Отрывайся со мной». Пожалуй, он прав, это единственный вариант из всех возможных, при котором я буду иметь хоть какие-то шансы. Все другие — зола, ничто, оттяжка времени, и только. Впятером нам тоже не прорваться, факт. Но как бросить Графа, как?! Смогу ли я спокойно жить потом, когда снова доберусь до Тамбова или куда-нибудь еще, смогу ли? Суд и ад — все в нас, к чему притворяться и держать Христа на стороне? Но эти мысли… Они ведь приходят не только к таким, как я. Своя рубашка ближе к телу, все так. Еще немного — и будет утро, а мы ничего не решили. Нет, в любом случае надо валить от Перми хотя бы километров на сорок, лесом. Здесь если и встретятся нам менты, их будет не так много. А город… Город не для нас, во всяком случае сейчас.
Граф не спал, и я тут же сказал ему все, что думаю. Он долго молчал, пока в разговор не встрял Картоха.
— Нечего и думать, Граф, Михей прав. Я неплохо ориентируюсь в лесу и, думаю, выведу вас в Свердловскую область. Если повезет, — добавил он на всякий случай.
— У нас ни хера с собой нет, одни деньги. Где мы возьмем жратву, курево, чай? Будем стрелять птиц и волков? — Граф ухмыльнулся.
— Волков здесь почти нет, есть рыси. Можно и стрельнуть раз-другой, что делать? Дня два мы сможем идти на собственном соку, не сдохнем. Воды хватит, кругом ручьи. Хуже с куревом, это да. — Картоха замолчал.
