Подойдя к Ослянке на довольно близкое расстояние, мы удивились ее размерам. Поселок величиной километр на километр, не более. Несколько двухэтажных бараков в стороне — для зэков, одноэтажные аккуратные домики в центре и на другой стороне — для ментов. Никаких ограждений и запреток мы не заметили, но забор, точнее, его останки все же сохранились. И то не везде, а кое-где, местами. Поселение было довольно хорошо освещено, особенно в центре, там, где находились вахта и штаб. Так нам пояснил подполковник, когда мы настоятельно попросили его «жевануть» нам что к чему. Через десять — пятнадцать минут мы знали более чем достаточно, конечно при условии, что он не врал и не загонял нас в угол умышленно.
В бараках свет горел лишь в некоторых окнах — усталые зэки спали без задних ног. Зато в других строениях и домах светящихся окон хватало. Даже не верилось, что в этой в полном смысле лесной глуши может кто-то жить и быть довольным своей жизнью. Где-то вдали, в самом конце поселка, должна быть река, мы ее пока не видели, там было темно. Если бы она текла к Свердловску, если бы! Бери на «прихват» катер или чью-то моторку — и через два часа ты будешь ой как далеко. Но река текла в другую сторону, к зонам, туда, где уже ждали волоки с лесом, в десятки тысяч кубов каждый. Белое золото, хлеб многих и, конечно же, чья-то смерть. Граф еще ничего не решил, слушал себя, раздумывал. Вокруг и в самом поселке было в общем-то тихо, лишь кое-где лаяли псы. Кого-кого, а псов здесь хватало, я в этом не сомневался. Во-первых, мясо, собачатина — деликатес для зэков, во-вторых, собаки — лучшие помощники ментов, охранники их домов. Когда вокруг тебя находятся пятьсот — шестьсот воров, хулиганов и грабителей, которые отнюдь не питают к тебе симпатий и знают, где твой дом, весьма легко остаться без имущества. Шкаф и кровать, разумеется, не потянут, а магнитофон, видик и ружье — запросто. Еще лучше залезть на почту, в магазин, кассу. Сигнализации нет, постройки все как одна деревянные. Гуляй не хочу. Для этого на поселениях и держат псов. Их кормят гораздо лучше, чем зэков, и если кто-то действительно счастлив в этом глухом раю, то это, конечно, псы. Подойдя к какому-то вагончику, стоящему рядом с деревянной будчонкой, мы не рискнули топать дальше и на некоторое время сошли с дороги. Лес здесь был редкий, тонкая береза и сосна, но с дороги он не просматривался. Это нас устраивало. В принципе мы вполне могли обойти этот поселок — побили бы изрядно нога, но обошли, однако мне не хотелось терять понапрасну силы и время. Такой обход отнял бы у нас часа полтора, а то и два. Вот почему я так настаивал на коротком пути. Но Граф был мудрее меня, он не хотел рисковать за здорово живешь и на йоту. Тем более где? В ментовском поселке. В то время, когда мы почти достигли цели и оторвались от преследования.
— Нет. Никаких окраин и тропинок, — сказал он как отрезал. — Идем только лесом и чем дальше от поселка, тем лучше.
И мы пошли. Когда мы наконец обошли эту злосчастную Ослянку, я хорошо понял и представил себе, чего будут стоить нам остальные восемьдесят километров. Мое лицо и руки были исцарапаны в кровь, побитые ноги гудели. Идти временами приходилось в полной темноте и надо было успевать еще смотреть за пленниками. С Нинкой, куда ни шло, было легче — она мелькала своей светлой юбкой, и ее бы мы не упустили. Но вот подполковник и водила могли ускользнуть, запросто. Их темную одежку разглядеть не так-то легко. Ориентировались по сумке, которую они несли, — она была светло-голубой в красную полоску. Конечно, мы старались не отставать, шли в трех-четырех метрах от них, но иногда задерживались, запинались, даже падали. Ночь не день, увы. Пройдя по узкому, грубо сколоченному из досок мостику через речку — в том месте она была чуть шире, чем мосток, — мы очутились «за границей». Еще рывок, и эта «граница» разъединит нас с поселком до делов. Нам оставалось пройти самую малость, туда, где река вновь обретала широту и стремительно несла свои воды вдаль. Переплыть ее там можно только на катере, человеку это не по силам.
