Дрожа от холода, Фриватт и другие офицеры стояли на поляне в ожидании самолета с необычным пассажиром. Наконец послышался слабый рокот мотора. Пилот сделал один-два круга, снизил самолет и мастерски посадил его на поляну.
Фриватт подбежал к самолету. С заднего сиденья вылез человек в толстом комбинезоне, соскочил на землю и, стараясь встать но стойке "смирно", хриплым голосом отрапортовал:
- Герр майор, фельдфебель Барт вернулся с задания...
- Хорошо, хорошо... Это потом.. - дрожащим от волнения голосом ответил Фриватт, помогая ему снять комбинезон.
Офицеры окружили Барта и повели во дворец.
Штангер, разбуженный суматохой и шумом мотора самолета, подошел к окну и внимательно наблюдал за происходившим. Вот офицеры направились к подъезду. Среди них Штангер с трудом узнал диверсанта из группы Текстера.
Когда все вошли в кабинет, Фриватт, Завелли и остальные офицеры долго молча смотрели на Барта или, вернее, на его подобие. В нем едва можно было узнать того бравого солдата, который две недели назад вылетел отсюда на выполнение операции "Ксавир". Это был истощенный, обросший щетиной человек в рваном и грязном мундире.
Усевшись в кресло, он жадно затянулся сигаретой, опустил голову и молчал. И это молчание было красноречивее самых горьких, печальных слов.
- Все?.. - наконец выдавил из себя Фриватт.
- Не знаю, герр майор... В самом деле не знаю... - Барт поднял голову и посмотрел на собравшихся взглядом человека, который много пережил.
- Что произошло с вами? Докладывайте, - прервал тягостное молчание майор Завелли.
И Барт начал рассказ об эпилоге операции "Ксавир", о том, что не мог предусмотреть Фриватт, составляя свой план.
- Мы вылетели в двадцать два часа. Полет проходил нормально. Зенитная артиллерия стреляла неточно, и мы потешались над Иванами, которые бестолку изводят боеприпасы. Через полчаса полета штурман подал сигнал "Внимание". Внизу мы заметили огонь от костров и слабое мигание карманного фонарика. Потом был прыжок и приземление. Мы собирались до утра, никто не потерялся. Отошли на несколько километров от места приземления и затаились на день в лесных дебрях...
- Тот человек, который подавал сигналы на поляне, пошел вместе с вами? - спросил Фриватт.
- Нет. Он о чем-то поговорил с капитаном Текстером и затем сразу же ушел. До вечера мы спали. Выступили с наступлением темноты. Проводник вел нас уверенно. Утром мы были уже в нескольких километрах от этого проклятого замка. Слышался рокот приземлявшихся за лесом самолетов. Мы опять проведя целый день в укрытии. Сначала на разведку ходил сам проводник, потом с ним пошел капитан и еще один из наших. Вернулись они лишь вечером и привели с собой крестьянина, кажется лесника. Капитан Текстер и проводник допросили его. Лесник знал немного, только то, что подходы к замку не охраняются и до него можно добраться без особого труда.
- Как с ним поступили? - прервал его Клаузер.
- Двое наших отвели его в глубь леса и прикончили без шума... С наступлением ночи капитан Текстер напомнил задачи каждой пятерке, и мы выступили на выполнение задания. Лес кончился. Пройдя по заросшему парку, мы наконец достигли кладбища и часовни. Впереди виднелся темный силуэт замка. Капитан и проводник открыли двери часовни. Мы вошли. Пахло затхлостью и мышами. Проводник указал на плиту, закрывавшую вход в склеп. Это был тяжелый каменный блок, и мы с трудом отодвинули его. Под плитой открылся черный провал, из которого в нос ударило спертым воздухом...
- Караулов не заметили? - спросил майор Фриватт.
- Никого. Абсолютная тишина. Капитан пошептался еще немного с командирами пятерок. Я и Грайнерт получили задачу - охранять часовню, а точнее, прикрывать всех при возвращении. У нас было два ручных пулемета, запасные магазины и рация. В случае атаки мы должны были задержать русских пулеметным огнем и дать возможность группе отступить в парк, а затем в лес...
Казалось, слушатели застыли в своих креслах, забыв о погасших сигаретах, трубках и сигарах. А Барт монотонным голосом продолжал:
- Капитан и проводник спустились в подземелье, а за ними и остальные. Наверху остались только я и Грайнерт. Мы установили пулеметы. С беспокойством...
- Который был час? - прервал его Завелли.
