До Белостока оставалось три остановки. Там Максиму предстояло провести основную часть операции.
Полустанки Зимнохи, Холувки Дуже, наконец, Левжцке. Поезд остановился. Один из партизан слегка толкнул Максима локтем и молча взглядом указал ему на окно.
На перроне было полно жандармов и эсэсовцев. "Проверка документов или это за нами?" - мелькнула мысль.
- Внимание! - шепнул Максим партизанам. - Во время проверки на вопросы отвечаю только я, а вы предъявите свои документы. Немецкого не знаете. Оружие держать наготове. Сохранять спокойствие. В случае опасности я атакую первым, а вы - в окно.
Жандармы и эсэсовцы вошли в вагоны. Поезд отправился дальше. Неожиданно кто-то резко открыл дверь их купе. Это был унтерштурмфюрер СС Ульман. За его спиной в коридоре плотной стеной стояли жандармы и эсэсовцы с автоматами наизготовку.
- Хайль Гитлер! - Ульман выбросил руку в приветствии. - Проверка документов, - обратился он к Максиму.
Тот, стараясь скрыть замешательство, ответил на приветствие, вытащил из кармана документ и передал его гестаповцу. Ульман долго и внимательно рассматривал предъявленную ему служебную книжку офицера жандармерии и наконец спросил:
- Где находится место вашего постоянного пребывания?
- В комендатуре Беловежа.
- Это ваши люди?
- Нет, из местной вспомогательной полиции.
- Прошу предъявить документы! - обратился к ним Ульман.
Четверо партизан передали ему свои удостоверения.
- Куда вы едете? - продолжал спрашивать Ульман, не спуская взгляда со всех пятерых.
- В белостокскую тюрьму, - ответил, стараясь быть спокойным, Максим.
- С какой целью?
- За тремя арестованными там бандитами, которых мы должны доставить в Беловеж,
- В чье распоряжение?
- Их потребовало на следствие местное отделение гестапо.
- У вас есть разрешение на выдачу вам бандитов?
- Конечно! Пожалуйста, вот письмо, которое я получил от унтерштурмфюрера СС Киллера, шефа гестапо в Беловеже. - Максим вручил гестаповцу документ, переданный ему Никором.
Ульман несколько раз прочитал бумагу. Ни содержание письма, ни печати не вызывали подозрений. Некоторое время Ульман стоял в нерешительности, глядя то на офицера жандармерии, то на документ, который держал в руках. Вдруг сквозь толпу жандармов протиснулся какой-то офицер, просунул голову в купе и долго, без единого слова, смотрел на Максима.
- Разрешите, - обратился он к Ульману, - задать коллеге несколько вопросов? Вы давно работаете в Беловеже?
- Больше года.
- Удивительно! Я столько раз бывал в комендатуре жандармерии в Беловеже, у меня там столько знакомых, но вас никогда не видел.
- Служба, постоянные поездки... - ответил Максим, усилием воли собрав нервы в кулак, так как понимал, что через секунду-две здесь может разыграться драма.
Гестаповец и офицер жандармерии, который только что задал эти вопросы, обменялись многозначительными взглядами. Затем Ульман обратился к Максиму:
- Извините, но сейчас такая обстановка. Приедем в Белосток, позвоним в Беловеж и все выясним. А пока ваши документы и удостоверения полицейских я задерживаю. Оружие сдать! Поедете под стражей.
Ульман отвернулся от Максима, кивнул стоявшим за ним эсэсовцам и жандармам ж сделал шаг в сторону, чтобы освободить проход.
И в ту же секунду произошло то, чего не ожидали эсэсовцы, заполнившие коридор вагона. Максим, стоявший нарасстоянии шага от открытых дверей, почти неуловимым движением вскинул висевший у него на груди автомат и нажал на спусковой крючок.
Перекрывая треск очереди автомата, Максим подал комйнду товарищам:
- В окно!
Крик Максима смешался с воплями немцев.
Первой очередью Максим скосил стоявшего рядом с ним Ульмана. Жандармский офицер тоже был убит. В это же время зазвенело разбитое стекло, и два партизана исчезли за окном.
Кто-то рванул стоп-кран, и поезд, заскрежетав тормозами, остановился. Максим, уже на на что не обращая внимания, длинными автоматными очередями расстреливал жандармов и эсэсовцев. Вагон наполнился грохотом и дымом.
Жандармы и эсэсовцы тоже открыли огонь. Из-за тесноты в вагоне они не могли ворваться в купе Максима и, забравшись в соседнее, стреляли оттуда сквозь тонкую перегородку.
Максим заметил, что в купе он остался один, а четверо партизан по его команде успели выскочить наружу. Он тоже стал отходить к окну, но в это время был ранен и рухнул на пол. Однако сознания не потерял. Выхватив из рюкзака гранату, он швырнул ее в коридор. Блеск огня, грохот взрыва, звон сыпавшегося стекла, крики раненых...
Партизан чувствовал, что теряет сознание. Любой ценой Максим хотел подползти к лежавшему ночти рядом убитому гестаповцу и забрать у него документ, полученный от Никора. Нужно было уничтожить документ. Но сил у Максима не хватило. С трудом достал он вторую гранату, зубами вырвал чеку и зажал корпус в руке. Как в тумане, он слышал стрельбу возле вагона, кряки, лай собак. Когда немцы снова полезли в его купе, он отпустил рычаг. Взрыв отбросил атаковавших,
