Но вот застыл и он. Была ясна вода, Огнистая, она терялася в пространстве, И, как хрустальные немые города, Вздымались глыбы льдов — в нетронутом убранстве. И точно вопрошал пустынный мир: «За что?» И красота кругом бессмертная блистала, И этой красоты не увидал никто, Увы, она сама себя не увидала. И быстротечный миг был полон странных чар, — Полуугасший день обнялся с Океаном. Но жизни не было. И Солнца красный шар Тонул в бесстрастии, склоняясь к новым странам. <p>КАМЫШИ </p>Полночной порою в болотной глуши Чуть слышно, бесшумно, шуршат камыши. О чем они шепчут? О чем говорят? Зачем огоньки между ними горят? Мелькают, мигают, — и снова их нет. И снова забрезжил блуждающий свет. Полночной порой камыши шелестят. В них жабы гнездятся, в них змеи свистят. В болоте дрожит умирающий лик, То Месяц багровый печально поник. И тияой запахло. И сырость ползет. Трясина заманит, сожмет, засосет. «Кого? Для чего?» — камыши говорят. «Зачем огоньки между нами горят?» Но Месяц печальный безмолвно поник. Не знает. Склоняет все ниже свой лик. И, вздох повторяя погибшей души, Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши. <p>ПОДВОДНЫЕ РАСТЕНЬЯ </p><p><sub>СОНЕТ</sub></p>На дне морском подводные растенья Распространяют бледные листы, И тянутся, растут как привиденья, В безмолвии угрюмой темноты. Их тяготит покой уединенья, Их манит мир безвестной высоты, Им хочется любви, лучей, волненья, Им снятся ароматные цветы. Но нет пути в страну борьбы и света, Молчит кругом холодная вода. Акулы проплывают иногда. Ни проблеска, ни звука, ни привета, И сверху посылает зыбь морей Лишь трупы и обломки кораблей. <p>ПУСТЫНЯ </p>Я видел Норвежские фьорды с их жесткой бездушной красой, Я видел долину Арагвы, омытую свежей росой, Исландии берег холодный, и Альп снеговые хребты, — Люблю я Пустыню, Пустыню, царицу земной красоты. Моря, и долины, и фьорды, и глыбы тоскующих гор Лишь краткой окутают лаской, на миг убаюкают взор, А образ безмолвной Пустыни, царицы земной красоты, Войдя, не выходит из сердца, навек отравляет мечты. В молчаньи песков беспредельных я слышу неведомый шум, Как будто в дали неоглядной встает и крутится самум, Встает, и бежит, пропадает, — и снова молчанье растет, И снова мираж лучезарный обманно узоры плетет. И манит куда-то далеко незримая чудная власть, И мысль поднимается к Небу, чтоб снова бессильно упасть: Как будто бы Жизнь задрожала, с напрасной мечтой и борьбой, И Смерть на нее наступила своею тяжелой стопой. <p>ЗМЕИНЫЙ ГЛАЗ </p>
Датскому лирику Тору Ланге
Огней полночных караван В степи Небес плывет. Но кто меня в ночной туман Так ласково зовет?
