Находясь в беспамятстве, мужчина оказывается на суде, который выносит ему оправдательный приговор. Казалось бы, все хорошо, но почему-то подсудимый просыпается прикованным к больничной койке, а незнакомая женщина обвиняет его в жестоком убийстве.Кто он такой? Почему попал в камеру? И что за уродец с разодранным ртом мучает его в кошмарах?Свет прольет только экспериментальный, но незаконный препарат, вытаскивающий сны в реальность.
1
Умер? Вроде бы нет.
Вокруг тьма.
Сколько ни моргай, картина не меняется, глаза не привыкают, новых образов не проступает.
Внезапно, белый луч падает сверху, освещает пустую, движущуюся комнату. Свет становится ярче, шум вдали нарастает. Мгновение, и я ослеплен, стараюсь прикрыться ладонью, чтобы привыкнуть, а в это время кто-то яростно выкрикивает гневные лозунги. Что-то тарабанит по стенам, словно барабанщик исполняющий бласт-бит.
Глаза адаптировались. Я вытер выступившие слезы, и пошатнулся от увиденного.
Гигантская арена-колизей, усеянная людьми. С их стороны в меня летит мусор, но что-то останавливает его на расстоянии вытянутой руки. Барьер, невидимая стена, отдающая черно-фиолетовой волной при попадании предметов. Я в безопасности, но что им надо? Почему они сердятся? Однако, не все проявляют агрессию. Другие молчат, сидят смирно, как шайка натренированных солдат. Их взгляд направлен на высокий пьедестал, возвышающийся над моей клеткой. А рядом с ним расположилась какая-то летающая тарелка, или подобие платформы, не могу понять. На аппарате находится размытый человек и что-то читает на неразборчивом языке. Толпа, как слышно, понимает, что он говорит, как понимает и хозяин пьедестала, облаченный в черные одежды. Он внимает каждому слову соседа, и одобрительно кивает головой.
Я обернулся. Позади стоят два крепких мужчины, скрестивших руки на груди. Судя по форме, даже нет, по оружию на поясах – охрана. Взгляд отреченный, безразличный. Казалось, исчезни барьер, и ринься толпа на растерзание заключенного, крепыши не поведут и мышцей, чтобы защитить.
Секунду! Если ко мне приставили этих ребят, значит…
Еще раз обведя арену взглядом, я понял, что нахожусь на суде.
Меня в чем-то подозревают. Но, раз так, где мой адвокат?
Что? Откуда мне это известно? К черту!
Я помотал головой, стараясь откинуть странную, вспыхнувшую мысль.
Опять! Будто кто-то вещает в черепной коробке. Но в глубине души, я понимаю, что это мои собственные познания, которые всплывают на фоне происходящего. Спящие проснулись, ментальное состояние бодрствует, пока тело все еще блуждает в киселе сна. Разум посылает мне картинки, которые кажутся чем-то далеким, незнакомым. Он пытается вернуть целостное «Я» в реальность. Прости, у тебя не выходит. Ничего не помню.
Стук призывает к тишине, и громкий голос обращается ко мне с высоты: «Последнее слово?»
Будто неосознанно и моля о пощаде, из меня мгновенно вырывается: «Это был не я».
Судья улыбнулся и ударил молотком.
– Оправдан! – пронеслось эхом по трибунам.
Толпа возмущена. Принятое решение явно не устраивает бушующую массу. Но черт с вами, ублюдками, главное, что я спасен! Решать закону, который на стороне простого гражданина, обвиненного ни за что.
Охранники получили команду и хлопнули меня по глазам некой липкой, непроглядной пленкой. Я потерял равновесие. Дремота завладевала мной, пока окончательно не погрузила в новую темноту.
2
По коридору разносился глухой, монотонный стук каблуков, который нарушил спешный шаг позади.
– Погодите! – окликнули девушку.
– М? – она остановилась, и нехотя повернулась к нагнавшему мужчине в деловом костюме.
– Давай еще раз обсудим…
– Что? Я все поняла. Не надо мне в очередной раз объяснять, как вести дела, ладно?
– Но…
– Сэр, я прекрасно знаю свою работу. С подобными личностями довелось иметь дело. Что у нас, – девушка повернула запястье и из часов вырвалась голограмма, по которой бегали бирюзовые буквы, – обычный преступник, подозреваемый в убийстве. Оправдан за неимением доказательств в причастности. Организацию не устраивает подобный расклад, поэтому послали меня и бла-бла-бла. Ничего не упустила?
– Нет, все верно. Добавлю лишь, что…, – но его снова перебили.
– Послушайте. Я понимаю, что подобный случай из ряда вон выходящий. Убийство? Тут? Бред. Да еще и, – перед ней четкой картиной предстали тела жертв с фотографий: молодая мать и двое детей, – прикрываться беспамятством.
– Мне просто хотелось убедиться, что вы будете не предвзяты.
– С чего бы мне быть таковой?!
– Сами понимаете. В любом случае, вот, – мужчина взял коллегу за руку, и вложил ей в ладонь прозрачную ампулу с выгравированной буквой «Х». – Не забудьте, когда начнете допрос.
– Хорошо, сэр.
– Удачи, Дабл, – он отдал воинское приветствие, и пошел дальше по коридору.
Мисс Дабл разжала кулак и посмотрела на флакон.
– Хотелось бы не использовать тебя, малыш, – она разочарованно вздохнула, убрала лекарство в карман брюк и вошла в кабинет, возле которого ее и остановил начальник.
Дверь шикнула и легонько щелкнула.
Закрыто. Никто не побеспокоит, да и не должен, подумала она.
