По моей просьбе в центральный пост прибыл Петр Каркоцкий. Я коротко объяснил ему обстановку и поручил пройтись по отсекам и поговорить с народом.
Люди в центральном посту всегда в какой-то степени в курсе событий. В других же отсеках обычно ничего не знают о происходящем. Поэтому информации, беседы и даже просто проявление заботы о людях - все это играет большую роль и облегчает выполнение задачи.
- Когда же начнут бомбить? Надоели эти бледные лица! - откинув назад движением головы свои длинные волосы, Каркоцкий взглянул на Поедайло. Его умные глаза, казалось, впились в матроса.
Опасность особенно страшна, когда ее ждешь, неожиданную опасность, всем понятную и ощутимую, переносить легче. Вся боевая практика экипажа нашей подводной лодки подтверждает это. Глубинных бомб мы боялись по-настоящему только до первых их взрывов.
- Ну, ничего, пройдет, - Каркоцкий дружески хлопнул Поедайло по плечу и вышел из отсека.
Поедайло, довольный, что избавился от обычных в таких случаях насмешек со стороны товарищей, немного успокоился.
- Измором, что ли, берут... - Поедайло, видимо, рассуждал про себя, и эти слова вырвались у него помимо воли.
- А ты боялся бомб, - после небольшой паузы услышал я шепот Трапезникова, - видишь? Лучше бы бомбили, чем... прилепились, как слизняки какие-то.
- Если они действительно рассчитывают нас измотать, то нам это даже лучше, - обратился я к помощнику. - Скоро мы подойдем к большим глубинам, будет возможность маневра.
Вражеские охотники словно услышали мои слова. Гидроакустик доложил о быстром приближении с левого борта одного из катеров. Я успел только отдать команду на рули, но подводная лодка еще не начала маневрировать, когда мы услышали гул винтов охотника. Вслед за этим тяжело ухнуло. Меня отбросило в противоположную часть отсека. На мне оказался рулевой. Впрочем, он тут же поднялся и побежал к своему посту, решительно шагнув через помощника командира, также отброшенного взрывом к моим ногам.
Осветительные лампочки полопались, и в лодке на некоторое время воцарилась абсолютная темнота.
- Включить аварийное освещение! - скомандовал механик.
- Спокойнее! - была первая команда, которую я подал в центральный пост. Держать заданную глубину.
Из отсеков доложили, что основные механизмы не повреждены, а несерьезные повреждения устраняются. Лодка продолжала выполнение начатого маневра.
- Справа сто, охотник быстро приближается! Пеленг быстро меняется на нос! - взволнованно докладывал гидроакустик.
Лица подводников обратились в мою сторону. Все ждали, какое решение я приму.
Переговорная труба из боевого поста гидроакустика выходила прямо в отсек, и все находившиеся в нем были в курсе событий.
- Сейчас будет очередная серия бомб, объявить по отсекам! Внимательнее! как можно спокойнее скомандовал я.
Очередная атака врага, по моим расчетам, должна была окончиться неудачей, катер шел явно мимо нас.
И действительно, через минуту справа по носу раздались новые взрывы. Мы оказались вне зоны поражения, даже в значительном удалении от места бомбометания.
- Объявить по отсекам: нас преследуют два катера, - приказал я, - по одному разу они нас уже пробомбили. Можно ожидать еще две атаки. На большее у них глубинных бомб нет!
Люди приободрились, хотя нас должны были "угостить" по крайней мере еще двумя сериями бомб, если враг не решил перейти к атакам одиночными бомбами.
Наш курс лежал теперь в сторону берега, а катера ходили по корме. Они, видимо, потеряли с нами контакт и прощупывали гидроакустическими приборами весь район. Мы шли малым ходом, чтобы издавать минимальные шумы и в то же время ускользать от настойчивого преследования врага.
Шум катеров в конце концов перестал прослушиваться, и я был склонен считать, что мы обманули противника. Однако это оказалось далеко не так.
- Курсовой сто сорок пять правого борта катер, - не дал сыграть отбой боевой тревоги гидроакустик, - шум отдаленный, но приближается!
Полагая, что катера возвращаются в свою базу, мы решили свернуть влево. Однако катер тоже повернул за нами. Вскоре появился и второй охотник. Нас снова преследовали.
В этих условиях идти в сторону берега было для нас невыгодно. Лучше было отходить в открытое море, в сторону больших глубин, подальше от мест базирования катеров-охотников. Но любой поворот был невыгоден для нас, так как это облегчало врагу возможность немедленно атаковать лодку.
Мы продолжали двигаться, сопровождаемые фашистскими катерами. Охотники применяли тактику, уже знакомую нам по первой встрече с ними. Они шли за нами примерно на одних и тех же кормовых курсовых углах, внимательно наблюдали за каждым нашим изменением курса, но в атаку не выходили.
- Товарищ командир, - доложил штурман, - по моим расчетам, мы подходим к району, где торпедировали транспорт. Глубины здесь небольшие...
И тотчас же гидроакустик доложил, что правый катер приближается к нам.
- Пеленг медленно идет к носу! - после небольшой паузы добавил он.
Охотник выходил в бомбовую атаку. Теперь все зависело от того, как быстро подводная лодка сумеет изменить курс и глубину погружения.
