— Еще раз поздравляю вас, товарищи, — закончил командующий, — и желаю вам новых боевых успехов в борьбе с врагами Родины!
Лишь только адмирал кончил, все начали поздравлять награжденных, пожимать им руки.
— Душевно поздравляю, Ярослав! — передо мной стоял секретарь райкома партии Дмитрий Тарба. Из-под густых бровей на меня смотрели умные глаза. Поздравляю от себя и от имени всего нашего района весь экипаж и тебя в том числе. Одновременно, пользуясь случаем, передаю приглашение ваших шефов, рабочих и работниц чайной фабрики, прийти к ним в клуб на вечер. При этом они не просили меня поздравлять «малюточников» от их имени, сказали: «Сами это сделаем на вечере…»
В дни войны, где бы мы ни базировались — временно или постоянно, мы везде ощущали братскую заботу о нас всех советских людей. Лишь только мы приходили в новый порт, сразу же устанавливалась тесная связь с местными партийными, комсомольскими и советскими организациями, которые делали все для того, чтобы хоть немного облегчить наше положение. Предприятия брали шефство над кораблями и частями, помогая им во всем.
Над «Малюткой» уже давно шефствовали рабочие и служащие чайной фабрики, и день вручения нам высоких правительственных наград они законно считали торжественным днем и для себя.
— Приглашение шефов мы принимаем с радостью, но… когда у них вечер? спросил я секретаря. — Мы в этот день не будем заняты?
— Вечер у них сегодня, конечно.
— Не можем. Сейчас артисты Киевского драматического театра дают здесь специально для нас концерт, — я показал на опущенный занавес, — неудобно нам уходить…
— Концерт дается в честь всех награжденных, а награждены не только ваши подводники, но и много других, — упорствовал Тарба, — так что, я думаю, «малюточникам» надо туда…
После недолгих споров мы решили обратиться к экипажу, чтобы каждый сам решил — идти ли на вечер к шефам или оставаться в клубе. Все, не задумываясь, изъявили желание идти на шефский вечер.
— Я же тебе говорил: им там будет лучше, они там потанцуют, повеселятся, торжествовал Тарба, — а мы с тобой побудем здесь. Артисты не обидятся. Тем более, что в клубе все равно места всем не хватит.
— Нет, — возразил я, — раз весь экипаж будет там, и мне надо туда.
— А я склонен думать, что не обязательно, — дружески хлопнул меня по плечу Тарба. — Иногда веселиться даже лучше без начальства…
Мы рассмеялись.
Нам недолго пришлось смотреть концерт. Из штаба пришел рассыльный и шепотом доложил сидевшему рядом с нами Хияйнену о том, что с моря возвращается с очередной победой подводная лодка «М-117». Командир дивизиона тут же вышел из зала. Мы с Тарбой последовали за ним. О возвращении корабля из похода вскоре узнали моряки, которые также устремились к пирсам для встречи победительницы.
Была уже ночь, и, чтобы не наскочить на стоявшие на рейде многочисленные суда, «М-117», медленно, как бы на ощупь, двигалась по тщательно затемненной гавани к месту швартовки. Прошло более получаса, прежде чем она подошла к пирсу. С мостика молодцевато соскочил командир лодки капитан-лейтенант Астан Кесаев, скомандовал «Смирно» и доложил командиру дивизиона:
— Товарищ капитан второго ранга! Подводная лодка «М-117» вверенного вам дивизиона возвратилась из очередного похода, выполнив боевое задание. Потоплен транспорт противника водоизмещением 5000 тонн. Личный состав здоров, механизмы имеют небольшие повреждения!..
— Вольно! — Хияйнен пожал могучую руку Кесаева. — Поздравляю вас! Признаться, я ждал от вашего корабля победы, очень рад, что не ошибся.
Комдив и сопровождавшие его офицеры обошли все отсеки «М-117» и поздравили всех членов экипажа с очередной победой над врагом и благополучным возвращением в базу. После этого по приказанию Хияйнена командиры подводных лодок и офицеры штаба и политотдела собрались в кают-компании плавбазы «Эльбрус», и Кесаев подробно рассказал нам о боевых действиях «М-117» в последнем походе.
Подводная лодка встретилась ночью с вражеским конвоем, который шел из Констанцы в Одессу. Тоненький серпик молодой луны тускло освещал мглистую поверхность спокойного моря, и сигнальщики не могли обнаруживать корабли и транспорты противника на расстоянии, превышающем 5–7 кабельтовых. Гидроакустическая аппаратура того времени плохо работала в летние месяцы, особенно на Черном море. Поэтому конвой фашистов, состоявший из двух транспортов и большого числа охранявших их малых судов, обнаружен был лишь тогда, когда он, двигаясь черной лавиной, наполз на «М-117» и подводная лодка случайно оказалась внутри ордера. Подводники не растерялись и тут же пристроились в общий ордер и начали двигаться вместе с конвоем, выжидая, когда можно будет развернуться и выпустить торпеды по транспортам.
— Более часа мы шли в составе того проклятого конвоя, — Кесаев вытер вспотевший лоб, — и никак не могли выбрать момент для атаки. Справа от нас шли катера-охотники. Мы оказались в строю колонны самоходных барж, а слева на траверзе мы имели головной транс порт, за ним в 3–5 кабельтовых шел второй…
— Как же это вас не обнаружили? — удивился я.
