— Вы извините, конечно, — горячился матрос, — дядю Никодима знают все, равного ему нет. Уж какие искалеченные в боях подводные лодки его бригада «вылечивает»… Вы, наверное, видели нашу лодку. Так вот, дядя Никодим и его бригада, я уверен, за неделю ее отремонтируют…
— Не в дяде Никодиме или Ефиме Ефимовиче дело, — заметил Скорохватов, который слышал наш разговор, — Дело в рабочем классе в целом, а не в отдельных самородках. Дело в старых опытных рабочих-коммунистах. Не только у нас, на бригадах подводных лодок, на всех фабриках и заводах страны молодежь учат, ведут ее к победе именно такие благородные люди, старая рабочая гвардия…
— Товарищи, выпьем за боевые успехи наших новичков, — предложил тост начальник политотдела. — Сегодня в нашу семью северных подводников вступила новая подводная лодка «В-4». Экипаж этой лодки прибыл к нам с Черного моря. Наша с вами задача состоит в том, чтобы окружить их дружеской заботой и вниманием. И они легко освоятся с нашим морским театром. Пожелаем нашим черноморцам быстрее «акклиматизироваться» и порадовать нас боевыми успехами!
Последние слова начальника политотдела подводники Встретили громкими аплодисментами и возгласами одобрения.
После ужина начались танцы под духовой оркестр. Было уже далеко за полночь, когда я, распрощавшись с товарищами, вышел из столовой и направился к себе — спать.
В первый же день службы на бригаде подводных лодок в городе Полярном я ощутил атмосферу той особой спаянности и дружбы, которые были так характерны для всего молодого Северного флота.
Вся деятельность Северного флота была подчинена одной великой цели разгрому гитлеровской военной машины.
На заводах и верфях, в мастерских и учреждениях, на кораблях и вспомогательных судах — всюду люди работали не покладая рук, не щадя своих сил.
Много и настойчиво трудились и подводники.
Советские подводники никогда не считали, что с развитием средств противолодочной борьбы подводная опасность в какой-то степени исчезла или по крайней мере отошла на задний план. Мы были уверены, что хорошо подготовленная к боевым действиям подводная лодка является, как и в прошлом, грозным оружием не только в борьбе с торговым судоходством, но и с военными кораблями врага.
Изо дня в день, в течение долгих месяцев, упорно и настойчиво мы тренировались в маневрировании кораблем, в применении оружия, в использовании механизмов. Кроме того, мы, бывшие черноморцы, должны были пройти специальный курс обучения для действий в северных водах и сдать соответствующий экзамен.
— Ну, черноморцы, — объявил нам после экзаменов Трипольский, — вы превзошли мои ожидания… Теперь я вижу, что вы приехали не в трусиках со своего курортного моря и готовы воевать и в наших северных условиях…
Подводники повеселели.
— Курс на базу! — скомандовал после небольшой паузы Трипольский, вытирая потное лицо. — Хватит вас мучить. В базе примите запасы, отдохните немного и… айда воевать!
Личному составу лодки было дано два дня отдыха.
На Северном флоте в те дни начались бои за Печенгу. По всему было видно, что война близятся к концу, и те, кто не бывал в боевых походах, стремились во что бы то ни стало попасть на уходящие в море подводные лодки. Ко мне обращались многие с просьбой взять их в очередной поход, но таких настойчивых, как матрос-экспедитор Виктор Паша, я не видел. Он был первым, от кого я узнал, что мне и моему экипажу вручается советская подводная лодка современной конструкции взамен устаревшей английской, и я не мог отказать ему в его просьбе.
Во второй половине Великой Отечественной войны мои земляки, трудящиеся Сванетии, собрали средства на постройку подводной лодки и, когда корабль вступил в строй, обратились к Верховному Главнокомандованию с просьбой поручить командовать им мне.
Свою преданность советской Родине сваны доказали в тяжелые дни вторжения гитлеровцев на Кавказ. Когда фашистские горноальпийские части сделали попытку прорваться в Абхазию, путь им преградили отважные горцы.
Вскоре фронт отодвинулся от гор Сванетии, и те, кто был уже неспособен носить оружие, решили внести посильную лепту в оборону страны.
Подводная лодка получила название «Советская Сванетия», и мы уходили на ней в свой первый боевой поход.
— Разрешите, товарищ командир! — просунулась в дверь вихрастая голова матроса.
— Войди, Паша. — Чем могу быть полезен?
— Хочу вас попросить… — мялся матрос.
— Взять в море, что ли?
— Да, взять, иначе… прямо хоть пропадай…
— Почему же так? Если все, кого не берут в море, должны пропадать, как же тогда воевать?
— Я матросом считаюсь, форму ношу, а в море не пускают… письма все разношу. Что я за матрос? Помогите, товарищ командир…
— Не спится в базе? — отговаривал я. — Разве на берегу плохо? Бомб нет, мин тоже. Шагай себе на здоровье по деревянным тротуарам, разноси письма.
— Я же ни разу не был в море, товарищ командир… А ведь я немножко и фотографирую, могу быть вроде фотокорреспондента. Мечтаю заснять ночной взрыв торпеды и потопление транспорта…
