— Так ведь ты его на ремне носил!
— Когда взорвались торпеды, я не помню, что я сделал… Только аппарат вместе с футляром упал за борт…
— Ничего, ничего, это бывает по первому разу, — вмешался Поедайло, наклонившийся над журналом записи событий, — потом проходит…
Кто-то прыснул. Вероятно, этот рассказ рассмешил бы и других, но новые и довольно близкие разрывы отвлекли наше внимание от матроса.
— Охотники! Приблизились неожиданно справа! Сейчас отвернули, удаляются по корме! — сообщил Бордок.
— Здесь у них база, — вслух рассуждал я, — пошли в сторону кормы, значит, они тоже бомбят наугад и считают нас где-то сзади…
Преследование длилось четыре часа. Мы отделались только несколькими разбитыми электрическими лампочками — этими первыми жертвами глубинных бомб.
Оторвавшись от врага, лодка с наступлением утра всплыла в надводное положение, и мы увидели густой слой нефти, расплывшейся по поверхности моря. Это было все, что осталось от транспортов.
Так, закончили мы свой последний поход в дни Великой Отечественной войны.
После окончания войны прошло много лет. Как-то перед выходом в море я решил просмотреть накопившуюся корреспонденцию.
Но лишь только я сел за стол, как в каюту осторожно, но довольно настойчиво кто-то постучал. Затем открылась дверь, и вошел лейтенант в новеньком обмундировании.
— Товарищ капитан первого ранга, — по-детски звонким голосом доложил он, лейтенант Василий Федорчук представляется по случаю назначения на должность штурмана подводной лодки «Окунь» вверенного вам соединения.
Что-то в скуластом, обветренном лице молодого лейтенанта показалось мне знакомым, но я никак не мог припомнить, где я встречал этого человека.
И как бы отвечая на мой внимательный взгляд, лейтенант полушепотом подсказал:
— Васю… помните?
— Вася! — схватил я лейтенанта за плечи. — Да ты орел!.. Рассказывай, немедленно рассказывай о себе! Как учился, где был с тех пор?..
— После ухода вашего… нашего экипажа, — запинаясь, начал лейтенант, — на второй же день прибыл новый экипаж. Меня снова приютили, и я ходил с ними в походы… Однажды меня встретил адмирал Болтунов. Он спросил, кто я и откуда, и приказал отправить меня в нахимовское училище. Окончил его. Потом приняли в Высшее военно-морское училище — и вот… лейтенант, прислан в ваше распоряжение.
— А почему ни разу не давал о себе знать? И тебе не стыдно? Остальные «малюточники» все пишут, — хоть изредка, но пишут.
— Я очень хотел, товарищ капитан первого ранга, но стеснялся. Думал, и без меня у вас много дел… Зачем же мешать. Об остальных я тоже кое-что знаю. Вот у меня газета сохранилась, — Вася вытащил из кармана и протянул мне тщательно сберегаемую газету, — здесь Указ Президиума Верховного Совета СССР… Вот: «За высокие трудовые показатели награжден… Фомагин Иван Григорьевич»…
— Знаю! Я поздравлял его и получил от него ответ. А о других товарищах ничего не знаешь?
— Еще я читал: Костя, электрик, — Герой Социалистического Труда. Слышал, что Гудзь и Терлецкий стали офицерами.
— Газеты нерегулярно читаете, товарищ лейтенант! — сказал я строго, но тут же не сдержал улыбку.
— Да, все списки награжденных… конечно, некогда… учеба, требования большие.
— Да, требования… правильные, садитесь! — я показал лейтенанту на диван и стал убирать со стола бумаги, которые так и не успел просмотреть. — После того как отгремели последние орудия на фронте, большая часть наших «малюточников» демобилизовалась. Расставаясь, мы договорились: работать на мирном фронте по-боевому и друг друга не забывать. И надо сказать, что договор выполняется вполне удовлетворительно. На трудовом фронте отличились многие: Николай Зуб, Константин Щекин… Трапезников со своей женой, помнишь — Тинико?
— Так точно, помню! Я слышал, они поженились?
— Да. И выращивают обильные урожаи. Наш «слухач» Иван Бордок выдвинут на должность секретаря райкома партии в Днепропетровске. Каркоцкий посвятил себя благородному делу воспитания подводников. Отмечен наградой А помнишь Василия Харитоновича Мисника? — Директор совхоза.
— Здорово!
— Так и все остальные. Вадим Поедайло со своей Оксаной в колхозе под Одессой. Пишут, что в этом году будут участвовать в сельскохозяйственной выставке.
— Молодцы! — искренне радовался Федорчук.
— Только нашей с вами работы пока что не видно.
— Да, конечно… не видно, — неуверенно подтвердил лейтенант.
— И не надо, чтобы ее было видно. — Закончив укладывать бумаги, я стал прохаживаться по каюте. — Наша с вами задача: совершенствовать оружие, осваивать опыт минувшей войны овладевать новым оружием, новыми приемами применения его в бою.
— Да, если будет война…
— Но нам с вами надо быть готовыми к ней в любую минуту. Пока мир разделен на два лагеря, вероятность войны ни в коем случае нельзя считать устраненной. Порох всегда надо держать сухим, понятно?
— Это-то, конечно… так точно, товарищ капитан первого ранга!
