- Я пришла к Таньке с бутылкой вина и предложила выпить мировую. В конце концов, что нам с ней уже делить? Что мы две самые упрямые овцы на курсе и скорее сдохнем, чем уступим друг другу - мы давно поняли, вчера просто в очередной раз подтвердили. А в остальном... Всё, кончился колледж. Даже если мы блистательно проиграем Турнир - он всё равно кончился. Чего нам делить уже? Но, кстати, мы не проиграем, мы громко хлопнем дверью и всех порвём!
- Как петькины штаны! - взметнул свой немаленький кулак Петька, но все остальные его надули и больше никто не крикнул. Петька застремался, но на него никто не обратил внимания - все слушали Ольгу.
- Татьяна подумала секунд десять, и ответила «Ладно, ты права, пора уже. ОК, всё, забыли. Давай и впрямь бахнем. Чем не повод?». В общем, мы с ней хорошо поговорили, всё из души вылили, ну и бутылку незаметно прикончили за разговорами. А потом она и говорит - а что это мы в два жала пьем? Пошли остальных набухаем, им тоже есть что отметить. В общем, высвистали всех наших, и начали впятером праздновать. И это... В общем, очень крутой вечер вчера получился. Реально, таких, наверное, больше не будет.
Остальные молча кивнули и по их лицам было видно, что и для них вчерашнее гульбище оказалось очень важным. А Татьяна задумчиво добавила:
- Я уже под утро - помните, когда мы все шестеро на крыше сидели и тупо на восход молча втыкали? Мне так хорошо тогда было, так всё правильно было вокруг, что вдруг поняла - на самом деле мы сделали очень важную вещь. Мы этой ночью попрощались с колледжем. Ну и с детством тоже, если честно.
- Угу, - согласно кивнула Ольга. - Это ты к тому, что мы с тобой типа повзрослели, потому и бросили враждовать?
- Ага, - ответно улыбнулась Татьяна. - Пусть этот глупый срач в детстве и останется.
Я смотрел на них, и думал, что вложи такой диалог в уста взрослых людей - и любой мало-мальски вменяемый человек заорет вслед за Станиславским «Не верю!». У взрослых такая публичная откровенность действительно была бы невозможна. Но в эту пору, когда подростки становятся юношами и девушками, когда нельзя не верить в чудеса... Когда ты предельно счастлив ежечасно и впадаешь в полное и окончательное отчаяние с не меньшей периодичностью... Когда романтика иногда переполняет тебя так, что едва не разрывает надвое...
Стоп! Она сказала «все шестеро»?
- А шестой кто был? Андрюшка, ты, что ли? - на секунду опередила меня Семеновна.
Наш «сын полка» покраснел, а девчонки захихикали.
- Да мне, типа, не спалось, ну и перенервничал вчера, вот и решил типа перед сном прогуляться. А потом смотрю - они все впятером мне навстречу чешут, деловые как та колбаса. Увидели меня, обрадовались, позвали победу отметить, ну я и пошел, а что не пойти? К тому же мы типа в колледже же находимся, здесь же типа PvP разлочили. А они явно на всю ночь гулять намылились. Ну я и решил, что хоть от обиженных однокурсников отобью, если что...
- Да ладно, Андрюха, что ты оправдываешься? - вмешался Митрич. - Погуляли, ну и хорошо, что погуляли, ваше дело молодое. Как я понял - на этом загуле у вас коллектив окончательно сплотился?
- Типа того, - кивнул Тарас. У Андрюхи он этого типа набрался, что ли? - Мы поняли, что мы команда. Даже не так, вся эта «команда» каким-то маркетингом отдает. Короче, мы поняли, что ни фига не случайно мы все в одном составе оказались - это всё fate. Не знаю, как по-русски сказать.
- Провидение, - вдруг подсказала традиционно молчаливая Патрик. - Провидение свело.
- Может быть, - не стал спорить капитан. - В общем, мы поняли, что вместе нам лучше, чем по отдельности. Лучше, удобнее, приятнее, правильнее... Как хотите, так и скажите. Мы за эти две недели вдруг поняли, что реально друг друга даже не то чтобы уважаем... Просто мы знаем, что другие твою спину прикроют, если что, вот. Другие люди - фиг знает, а этим четырём дурням всегда дури хватит за тебя вписаться. Ну, короче, что там объяснять, и так всё понятно.
Он явно смущался. Может быть впервые на этом закомплексованном одиноком подростке треснул и обвалился весь его хитиновый покров, так долго и любовно взращиваемый им.
- Да понятно, Тарас, понятно, - Семеновна не удержалась, и взлохматила Тарасу волосы. - А то мы сами в такой ситуации ни разу не были. Люди-сестры, люди-братья, человек моего карасса[1], разговоры до утра безо всякого алкоголя, своей дури хватает. Чай на столе, рассвет за окном, место моей силы. Я вам завидую, если честно - у вас всё только начинается. Только не растеряйте. Если не расплескаете, вам этого счастья до старости хватит - если не переживать его каждый раз заново при встрече с кем-нибудь из «своих», то хотя бы помнить... Это тоже сильно заряжает
- Угу, - кивнул я, и тихонько запел, традиционно жалея, что нет гитары:
Увы, постоянство теперь не в цене,
Увы, не в цене обещанья.
Нас ветром разносит по этой земле,
Какие уж тут прощания?
Не прощаясь, уходят из жизни сей,
Не прощаясь, выходят в люди.
Только в детстве мы встретили старых друзей,
И новых старых не будет[2].
А потом пояснил:
