Подпустив самоходку на 100 метров, по ней ударили одновременно танк и одно орудие. Подбитая самоходка остановилась, экипаж, видимо, погиб.
Неприятельские танки, тихо урча моторами, стали подбираться к самоходке. Впереди двигался тягач.
— Сейчас утянут, товарищ подполковник, — сказал Лещенко кто-то из танкистов.
По приказу командира полка один из автоматчиков подкрался к тягачу и подорвал его гранатой. В темноте завязался скоротечный бой, и гитлеровцы отошли.
— Что-то уж больно дорога им эта самоходка, — сказал Лещенко. — Надо бы ее утянуть. Кто хочет взять самоходку?
Добровольцев оказалось больше, чем нужно. Отобранные подполковником сели в тягач, который был у артиллеристов, и подобрались к самоходке. Гвардейцы утянули самоходную установку из-под носа у 20 фашистских танков.
Не напрасно гитлеровцы так беспокоились за эту машину — она была оборудована прибором ночного видения, который тогда еще только испытывался и тоже был важным военным секретом противника.
Утром следующего дня в полк вернулись из ремонта 14 танков, но и противник удвоил свои силы. Утром гитлеровцы обошли полк с фланга и прижали его к каналу Шарвиз. Мост через канал был наполовину разрушен. Фашистские танки перестраивались, готовясь стремительным ударом сбросить гвардейцев в Шарвиз. Лещенко мгновенно оценил обстановку — полк оказался в западне, надо было уходить за канал.
Первым, рискуя свалиться в воды канала, переправился на другой берег танк Воронина. Гвардии старшина еще раз продемонстрировал хладнокровие, выдержку, высокое воинское умение. Его танк развернулся за каналом и начал обстреливать боевые машины неприятеля. Те отошли. Один за другим наши танки проходили по мосту, который в любой момент мог рухнуть под их тяжестью, и занимали оборону рядом с экипажем Воронина.
Лещенко прибыл в Мартонвашар, где тогда находился штаб корпуса, и передал мне снятый с немецкой самоходки прибор ночного видения. Лицо у него было серое, докладывал он покачиваясь. Я решил, что полк погиб и только один командир спасся. Я прервал его рапорт:
— Что с танками? Вы их бросили?
— Полк занял оборону на восточном берегу канала Шарвиз. Активных действий противник пока не предпринимает, — доложил он устало.
Я молча крепко пожал ему руку и приказал отвести изрядно потрепанный 18-й полк в район Мартонвашар, а Лещенко приказал спать.
Но спать подполковнику пришлось всего два или три часа. Через связного штаба корпуса я получил сообщение, что возле озера Веленце несколько наших подразделений попали в окружение. Свежих сил у нас в резерве не было. Пришлось будить Лещенко и приказать ему идти на выручку отрезанным от основных сил подразделениям.
В один из последних дней третьего контрудара фашистов перед 1-м гвардейским мехкорпусом была поставлена задача усилить 5-й гвардейский кавалерийский корпус. Части корпуса снова собирались вместе, в единое подвижное соединение. Я отдал приказ бригадам и танковым полкам, разбросанным по всему плацдарму, концентрироваться в районе Секешфехервара. Выполняя приказ, бригады и танковые полки сдавали свои участки обороны другим частям и подразделениям.
20-й танковый полк сдавал участок 2-му мотострелковому батальону 2-й гвардейской механизированной бригады, которым командовал гвардии майор Е. Я. Лишенко. В задачу батальона Лишенко входило удержать хотя бы в течение двух-трех часов оставленный 20-м танковым полком рубеж, воспрепятствовать перегруппировке на этом рубеже сил противника. Задача была не из легких, учитывая, что мотострелковый батальон не имел средств усиления, к тому же для батальона этот участок был слишком широк: построить сплошную линию обороны комбат не мог, и в некоторых случаях ему пришлось ограничиваться созданием отдельных очагов сопротивления.
Но Лишенко был полон решимости выполнить боевой приказ. Он ободрял своих бойцов, говорил им:
— Строения в этом местечке крепкие. Каждый дом — это ваша крепость. Патронов и гранат хватит, но больше используйте трофейные фаустпатроны, Фашисты их изобрели, теперь пусть на себе испытают.
Сдача участка подошла к концу, офицеры-танкисты стали прощаться с Лишенко.
— У него тут до сотни танков, — сказал кто-то комбату. — Конечно, они не все на твоем участке, но тебе и половины хватит.
— Это я знаю, — весело ответил Лишенко, — но умирать гвардейцу пристало с музыкой!
Батальон Лишенко успешно оборонял свой участок до самого вечера. Ночью противник обнаружил, что справа и слева у батальона нот соседей. Вражеская пехота на бронетранспортерах и большие группы автоматчиков стали окружать гвардейцев, намереваясь отрезать их не только с флангов, но и с тыла.
По вспышкам выстрелов и гранатных разрывов, по трассам автоматных очередей, сверкавших в снежной метельной мгле, майор Лишенко, находившийся на своем наблюдательном пункте, быстро разгадал замысел противника, немедленно разослал связных к командирам рот, и батальон, быстро перестроив свои боевые порядки, занял круговую оборону.
