— Чей это? — кивнула Аня на светловолосого мальчика.
— Алеша Петренков, агрономов сын, — ответил Коля. — А что?
— Ничего… До самой зимы будете, как кроты, в земле копаться?
— Кроты книги не ищут, — ответил за Колю Алеша.
Аня смутилась и пошла от школы, но, отойдя несколько шагов, услышала радостный крик. Она побежала обратно. Все три мальчика стояли над ямой, которую копал Леня Петров.
Весь красный, сверкая глазами, Леня кричал:
— Нашел! Нашел!
И верно: из земли торчал твердый угол ящика.
— Девочка, зови ребят! — сказал Алеша Ане. Синие глаза у него блестели.
Вот было замечательное событие! Сбежались ребята. Ящик вытащили, отнесли в школу и с волнением извлекли оттуда учебники, макет человеческой головы для занятий по анатомии и четыре карты. Кое-что зацвело, но не попортилось сильно, так как было плотно завернуто в клеенку.
Аня подкрутила фитиль у лампы, вздохнула и жирно зачеркнула начатую фразу: «Этот Алеша Петренков такой…» Вместо этого, она быстро написала:
«Папа, тот Алеша Петренков учился на «Большой земле», а у нас проклятые фрицы отняли столько лет. Какая жалость! Сколько мы могли бы уже знать, я и другие девочки. Папа, я хочу всё-всё скорей узнать. У меня пятерки и по русскому языку, и по географии, и по естествознанию. Только по арифметике всё что-то четыре, а то и три. Папа, я хочу много узнать — про всё. Я бы читала и читала книги целый день, самые толстые и про всякое разное. Но у нас книг-то и нет. Привезут из Ленинграда кому-нибудь книжку, я сразу прошу, но очередь доходит нескоро. Пиши, дорогой папа, когда вернешься и как поживаешь.
Твоя верная дочка Аня Бодрова».
Мать посоветовала Ане:
— Пойди к Петренковым попроси. У них, наверно, книги найдутся.
— Неудобно…
— Чего там неудобно? Пойди и попроси, иди. Александра Николаевна наверно дома. Да и Федор Петрович, должно быть, вернулся. Время уж под вечер.
Аня накинула на голову теплый платок, выскочила на улицу, влетела на косогор и мигом очутилась перед домом Петренковых. На крыльцо она поднялась потихоньку, переставляя ноги с первой ступеньки на вторую, со второй на третью… А на верхней ступеньке стояла долго, закутавшись до бровей в платок, и не решаясь постучать.
Ветер раскачивал верхушки осин. Заря стояла низко над горой, а выше, там, где небо было зеленоватым и прозрачным, быстро неслось сверху лиловое, а снизу алое облако. Аня поглядела на облако, такое стремительное, красивое, и чуть не заплакала от досады на себя за свою нерешительность. Бойкостью она никогда не отличалась, и мама нередко бранила ее за стеснительность, но чтобы вот так — порога не переступить — этого с ней еще не бывало.
Если бы только она знала наверное, что этого Алеши Петренкова нет дома! А почитать книжку так хочется…
Аня глубоко вздохнула, покрепче прихватила рукой платок под подбородком и локтем толкнула дверь в сени.
Жена агронома Петренкова, Александра Николаевна, сидела у стола и шила на швейной машинке.
— Проходи, девочка, садись, — сказала она приветливо. — Ты ведь Бодровой дочка? Мама за чем-нибудь прислала?
Аня присела на стул и подобрала ноги.
— Спасибо.
Накручивая на палец бахрому теплого платка, Аня одним духом проговорила:
— Дайте мне, пожалуйста, книжечку какую-нибудь почитать.
Александра Николаевна ласково взглянула на смущенное лицо девочки:
— Читать, значит, любишь?
— Так бы всё и читала, было бы чего, — пробормотала Аня.
— Какую же я тебе книжечку дам? Я без ребят и не знаю… А их дома нет.
— Ни одного нет? — Аня подняла голову, почему-то вдруг перестав стесняться.
— Ни того, ни другого нет. Алеша к Варе в Ленинград поехал, молоко отвезти. А Ленька где-то на улице бегает.
Теперь Аня отчетливо разглядела жену Петренкова. У Александры Николаевны было полное спокойное лицо и добрые глаза, окруженные легкими морщинками. Темные с проседью волосы ее были зачесаны назад и на затылке скручены в маленький тугой узел.
«Славная она, — подумала Аня. — Но нисколько на нее Алеша не похож».
Несколько минут просидев молча, Аня встала:
— Ну, пойду.
— Посиди, чего ты! — сказала Александра Николаевна. — Расскажи, как вы с матерью живете? Отец-то пишет?
Аня рассказала немного про папу и маму. Потом, осмелев, спросила:
— Кажется, ваш старший сын очень хорошо учится?
