Лонгботтома было откровенно жаль, несчастный мямля реагировал на воздействие браслета с черепами ничуть не лучше трусливого Клыка. Гарри просто физически ощущал, как Невилла корёжит. Впредь нужно будет поберечь самого чувствительного из невольных испытателей тёмного артефакта.
На Грейнджер браслет тоже действовал не слабо. Во время скандального разговора она почти всё время молчала – нетипичное поведение для Гермионы в стрессовой ситуации. Видно, все её силы уходили на сохранение самообладания.
Рыжего Рона, как и ожидалось, пронять было трудно. Гарри вспомнил, что и в Хогвартс-экспрессе при спонтанной активации браслета последним из купе ушёл именно Уизли. Реакции Рональд выдавал, аналогичные реакциям Тео Нотта – агрессия вместо страха. Только Теодор легко контролировал своё бешенство, а Уизли несло по кочкам вплоть до потери всякого соображения.
Малфой вообще контролировал всё и вся, против него браслет, скорее всего, был бессилен. Цепкий ум и отличное самообладание – в перспективе Хорёк будет страшным противником. Гарри вздохнул. В усвоении и систематизации информации Драко превосходил его на голову и вдобавок, похоже, обладал фотографической памятью. Толково подвешенный язык завершал образ магического Джеймса Бонда – лестью и уговорами Хорь уже сейчас мог добиться чего угодно от кого угодно. Вот и думай, Поттер, почему этот вундеркинд прилип именно к тебе. Что за корысть в покровительстве над нищим полукровкой?
Гарри уткнул лицо в ладони, душераздирающе зевнул, встряхнулся и вернулся к записям. Хагрид чихать хотел на всякие там воздействия, великанья наследственность надёжно оберегала его от ментальных атак любого рода. Лесничий расстроился сам по себе и под конец беседы едва не плакал от обиды и разочарования. Когда Хагрид, обиженно сопя, ещё раз помянул спасение младенца из объятого пламенем дома, нервы не выдержали у самого Гарри: «Оставил бы там!»
После этих слов разговаривать было не о чем, и Гарри, схватив мантию, выскочил на улицу и со всех ног побежал к замку. В холле его уже встречали обеспокоенный Малфой, злющий Ургхарт и мрачный Снейп. Гарри, не дожидаясь упрёков, объяснил, что ходил к Хагриду, что от этих визитов никак не отвертеться, а если кому-то что-то не нравится, то он ничем не может помочь.
Декан молча кивнул и унёсся в сторону Большого зала, а Ургхарт, на манер Флинта, ухватил Гарри за шкирку и поволок в подземелья. Малфой, скроив высокомерную рожу, вышагивал следом, Хорёк.
Драко пытался его разговорить, но Поттер, боясь сболтнуть лишнего, удрал в «дамскую гостиную» под защиту своих гувернанток. Девочки были заняты рукоделием, они спешно доделывали рождественские подарки родным.
Гарри вспомнил о мамином пироге и любовно упакованных подарках с «секретиками» под ёлкой и окончательно расстроился. Он рассеянно помогал разбирать лоскутки и сматывать пряжу, а сам вспоминал прошлое Рождество. Мама, восторженно охая, примеряла новую шляпку, Дадли в пижаме и боксёрских перчатках хохотал, глядя, как Гарри нетерпеливо обрывает блестящую бумагу с очередного медицинского справочника, а папа сидел в кресле и лукаво поглядывал на своё семейство поверх неизменной газеты.
На глаза наворачивались слёзы, Гарри был не рад предстоящим каникулам. Много ли счастья сидеть в пустой гостиной и тосковать по дому?
Девочки оживлённо щебетали о разных пустяках, и Поттер, сморгнув предательскую влагу, решил не киснуть, а использовать время с пользой. «Только истинный слизеринец сочтёт сплетни полезным времяпрепровождением», – почти весело подумал Гарри и вежливо спросил:
– Милые дамы, а вы не расскажете мне об этих неожиданных помолвках? Теодор ходит понурый, а я даже поддеть его толком не могу, потому что пропустил всё самое интересное.
Дамы хором взвизгнули и наперебой принялись посвящать недотёпу Поттера в подробности скандальных сговоров.
С Ноттом и Паркинсон всё было более или менее понятно. Версии Теодора и Роберты Уилкис не особо разнились между собой. Единственно, Роберта упомянула чрезвычайно стеснённые денежные обстоятельства Ноттов и Ковена, а отец Панси Паркинсон, по слухам, был баснословно богат. Кто-то из девочек уверял даже, что Паркинсоны уже давным-давно богаче Малфоев. «Да и как иначе, – тихо шепнула красавица Анна Рейнолс, – ведь Паркинсон был казначеем самого Лорда. Недаром Панси так заносится».
Гарри в ответ задумчиво покивал. Теперь «конкурс женихов» стал понятен – кого бы ни выбрала заносчивая Паркинсон, приданое уйдёт члену Ковена. Батюшка-романтик знал, что делал.
Помолвка же Пьюси и Булстроуд была весьма скорой и чрезвычайно загадочной. Ценность полоумного Пьюси, как жениха, была невелика. Гарри предположил, что из-за сиротства и бедности, усугубляемых агрессивностью и неспособностью здраво оценивать свои поступки.
