– В коридорах не протолкнуться, соревнования в самом разгаре, – кисло сказал Малфой, и сам швырнул камень в озеро. – Пупс со своими придурками тоже ринулся на подвиги. Придурки пошли по второму разу – видно, с первого не проняло. Сам не хочешь? Ещё не поздно.
Нотт ответил парочкой непечатных выражений – судя по складности и некоторой даже афористичности, авторства старшего Флинта. Драко заржал и хлопнул приятеля по плечу.
– Крёстный сказал, что нам будет неинтересно, – усмехнулся он. – Силки маленькие и дохленькие, а шахматы уменьшили вдвое. Тролля твой папенька всё-таки добил, а потом с искренним раскаянием просил прощения у Дамблдора, каковое тут же было даровано. В той комнате сделали иллюзию сфинкса, задающего загадки.
– А чем заменили зеркальце, что показывало такие славные вещи? – заинтересовался Тео.
– Десятком галеонов, – скривился Драко, – и большой коробкой пирожных от Фортескью. Ты мне, кстати, так и не рассказал, что на самом деле увидел в зеркале.
– Не что, а кого. Папаню, понятное дело, – Теодор опустил глаза. – И маму.
– Ну да, – вздохнул Драко и спрятал мёртвую брошку в карман, – Еиналеж, сука.
«Когда маги вспоминают умершего, они говорят: «Ушёл за Грань». Непонятно, какое отношение к смерти имеет геометрия, но у магов всё не как у людей. Никакого уважения к усопшим.
Смерть как куб.
Ужас.
Но когда я пытался помочь профессору Квирреллу, я внезапно увидел эту проклятую Грань. Она была чёрной, гладкой, блестящей и ужасно, просто ужасно скользкой. Я лежал на животе и держал профессора за руку, а он скользил и скользил к краю Грани, всё ближе к бритвенно-острому ребру огромного куба. Меня тащило вместе с ним. Было жутко.
Слава Мерлину или кому там ещё, видение длилось какой-то миг, и я остался в своём уме. Или не остался. Той ночью и без геометрии было от чего свихнуться».
Гарри прикрыл глаза, сглотнул ставшую вязкой и неприятной слюну. Палата была погружена в полумрак, лишь у кровати и над дверью теплились ночники. Мадам Помфри давно отправилась спать, ушёл и Сметвик, пообещавший наведаться утром.
Поттер впервые за последние сутки остался один и тут же принялся записывать историю того, что в действительности случилось в последней комнате лабиринта. Гарри казалось, что выплеснув пережитое на бумагу, он сумеет немного успокоиться. Подправленная версия событий, которую он кое-как изложил Сметвику и Дамблдору, не содержала главного.
Никто не знал о Твари.
Мальчик-Который-Опять-Выжил никому не рассказал, что Волдеморт едва не возродился.
Гарри глубоко вздохнул, перевернулся на спину и вновь принялся беззвучно шевелить губами, а чудесное перо послушно заплясало по пергаменту.
«Драко закричал, а я как последний идиот рвал дверь на себя, хотя её нужно было толкать. Когда я вбежал в комнату, парни уже лежали на полу. Плохо лежали, абсолютно неподвижно.
Я даже не успел понять, что с ними случилось, как был вздёрнут в воздух и связан по рукам и ногам.
– Мистер Поттер! Не ожидал увидеть вас здесь, – профессор Квиррелл трясся и дёргался сильнее обычного, но совсем не заикался. А ещё от него воняло тухлятиной, и меня едва не стошнило. Я только поэтому не заорал от страха, пытался удержать ужин при себе.
– Что с ребятами? – пропищал я, кое-как совладав с приступом тошноты. – Зачем вы их…
– Убил? – жутко оскалился Квиррелл. – За дело, мистер Поттер, за дело. Эти маленькие паршивцы врали мне – мне! – в глаза.
Не знаю, как описать своё тогдашнее состояние. В ушах зазвенело тоненько и противно, а ещё я никак не мог вдохнуть. Я думал о том, что не смогу вернуть брошку, что для нас с Блейзом спальня слишком велика, что Драко лежит лицом вниз, неловко вывернув правую руку, что я сбегу и больше никогда не вернусь в Хогвартс. Никогда.
– Теперь ваша очередь, мистер Поттер, – Квиррелл щелчком пальцев подтащил меня поближе, и, схватив за шиворот, ткнул носом в какое-то зеркало. – Смотрите внимательно. Что вы видите?
Само собой, я увидел своё перекошенное лицо и неподвижные тела Драко, Тео, Грега и Винса за спиной. Я заплакал, а Квиррелл зашипел, затрясся и скрюченными пальцами заскрёб по зеркальной поверхности.
– Он здесь, здесь, я чую его, – бормотал он, гримасничая. – Ты должен его достать, должен! Что ты видишь?
– Н-ничего, – всхлипнул я.
– Там спрятан философский камень, достань его! – крикнул Квиррелл. – Я должен отдать его моему повелителю!
Не было в зеркале никакого камня. Только моя зарёванная морда. Так я Квирреллу и сказал. Он молча улыбнулся, а я попятился назад и упал, больно стукнувшись головой. В сторону ребят я старался не смотреть – боялся, что накроет истерикой.
Пока я извивался, пытаясь встать на ноги, профессор ощупал зеркало, пару раз обошёл вокруг него, трясясь и шаркая ступнями. Двигался он, как зомби из тупых ужастиков, рваными рывками. Я внезапно пожалел, что из-за необъяснимой гадливости всегда заставлял Дадли переключить канал. Может быть, в сериалах были дельные советы по упокоению подобных типов.
