Перо не в силах описать то состояние души, в котором находилась Мария Сейтон во время сражения. Для нее бегство королевы, если бы таковое удалось, означало бы выход из невыносимого положения. Вместо того чтобы терзаться скучным и безрадостным существованием в тесных стенах замка, она должна была бы последовать за Марией Стюарт в Париж, двор которого отличался весельем и блеском. Разрыв с вдовствующей королевой в значительной степени обострил ее положение, и ей приходилось терпеливо переносить выражения ненависти этой мстительной особы.
И вот уже зазвенел колокол освобождения. Она уже видела в своем воображении, как в Дэмбертоне теснятся французские кавалеры, как Мария Стюарт освобождается от тягостного надзора бессердечной интриганки-матери и от подозрительного недоверия регента. Она видела, как несчастный ребенок, бывший до тех пор только вечно мучимым яблоком раздора в интригах за оспариваемую власть, теперь расцветал для радостей своего возраста… И вдруг в ту самую минуту, когда все это должно было разрешиться, прекрасный сон развеялся без остатка, и вместо освобождения нависала гроза мести регента за задуманную против него измену.
И кому же была она обязана этим горьким разочарованием?
О, это был не преданный всей душой интересам регента человек, не партийный фанатик-шотландец, а чужак, беглый англичанин, который встал на сторону регента так же случайно, как при других обстоятельствах мог оказаться на стороне вдовствующей королевы. И этому-то человеку удалось поставить крест на всех их надеждах как раз в тот момент, когда они готовы были осуществиться!
А ведь ей и Марии Стюарт этот чужак был обязан своей жизнью, и он как будто был даже растроган видом преследуемого царственного ребенка и клялся, что всей целью его жизни будет теперь только ее благо!
