Причина, почему в Аргентину едут сейчас, проста: те, кто поумнее, понимают, что паспорт — отличный. Два года — и ты гражданин, больше такого нет нигде. А аргентинский паспорт по соотношению цена/качество — лучший в мире. Сто семьдесят стран по безвизу, в ЕС можно находиться каждые 90 дней из 180. Медицина любой сложности, образование — все бесплатно, причем, и для неграждан тоже. Диплом признается везде, в том числе в США. Единственная проблема — лететь далеко и дорого. Но это европейская страна, пусть и на краю земли.
Сейчас в Аргентине может находиться от четверти — до полумиллиона украинцев. Это одна из крупнейших диаспор в мире и одно из крупнейших национальных меньшинств в Аргентине. В Буэнос-Айресе стоит памятник Шевченко, и действуют многочисленные украинские организации. В том числе и фашистские…
В одной из них состоял Роберт Костенко.
Он работал в «полиции безопасности аэропортов» — структуре, созданной вместо Национального директората криминальной разведки, распущенного в девяносто втором из-за тотальной коррупции. Распустили эту организацию в девяносто втором, так что она успела коррумпироваться заново. Сейчас это была главная по факту спецслужба страны — СИДЕ. Орган разведки и контрразведки распустили в 2015 году из-за коррупции и причастности к политическим убийствам — а новая служба не успела набраться опыта ни работы, ни коррупции. Так что ПБА сейчас была главной спецслужбой страны, а если учесть, что она действительно обеспечивала безопасность всех аэропортов страны…
И если вы хотите ввезти или вывезти из Аргентины полтонны кокаина — без человека в ПБА — никак.
ЦРУ — Костенко был известен достаточно давно. Адамидис работал с ним, еще когда был сотрудником ЦРУ и сейчас, уйдя на частные хлеба — контакты с ним не прекратил. Скорее даже развил.
— Привет, Роб, — сказал он, когда они остановились у какого-то потемневшего от времени и сырости склепа. — Зачем ты в посольство ходил?
— Зачем?! Ты мне обещал.
— Да, и выполню обещание. Но — в свое время…
— В свое время, в свое время… ты понимаешь?
— Что я понимаю?
— Война идет уже несколько лет. Каждый день на линии фронта гибнут люди. У меня там племянник погиб!
— Племянник? Ты об этом не рассказывал.
Костенко был высоким, под два метра, крепким. И сейчас — страшно было видеть, как этот крепкий мужик, под два метра ростом — вдруг сдулся как проткнутый шарик и без сил сел на ограду.
— Он недавно погиб.
— Как это произошло?
— Как-как. Его кацапы убили. Снайпер. Ты мне обещал, что вы разберетесь с Путиным. Надо только дать достаточный повод. Неужели полтонны кокаина в посольстве — недостаточный повод?
— Не все так просто. Посол вызвал полицию.
— Кто им поверит. Они лжецы, кацапня… они лгут, им никто не поверит.
— Дай нам время, Роб. Мы что-то придумаем еще.
— А пока вы будете думать, хлопцы будут гибнуть, так?
— Роб, демократия всегда требует жертв. Мы с тобой говорили об этом. Древо свободы время от времени надо окроплять…
— Нашей кровью. Да?!
Адамидис понял, что его источник и в самом деле нестабилен.
— Вам плевать на Украину и украинцев. Мы для вас расходный материал.
— Это не так.
— Так. Я должен…
— Мы все сделаем сами.
— Что ты собираешься сделать?
— Мы все сделаем…
— Роб, посмотри на меня. Не надо ничего делать. Мы обязательно все сделаем вместе…
— Нет.
Костенко, вставая, вдруг выбросил руку вперед — и Алек Адамидис почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
— Я все сделаю один. Это была большая ошибка — слушать тебя. Очень большая…
Я не шутил, когда говорил Слону что надо сворачивать активность и валить. Потому что ни хрена хорошего не выйдет…
Утром я уже был на причале. Ждал паром «Букебус» на ту сторону. Там, в Монтевидео у меня квартира… Надо отдохнуть пару дней, прийти в себя. Понять, как жить дальше.
Что я думал? Да ничего я не думал. В душе была какая-то отвратительная пустота… Так бывает, когда ты закончил дело всей своей жизни и теперь не знаешь, зачем ты. Или просрал дело всей жизни…
А какая разница?
Подошел паром — знакомый, скоростной. Народа было мало — когда президентом была Киршнер, на нем яблоку было негде упасть, потому что все ездили на ту сторону менять песо на доллары и закупаться… а сейчас у власти правые, и доллар теперь меняют свободно… но думаю, это ненадолго. На промежуточных выборах опять победили левые… Аргентина так и мечется между правыми и левыми. В политике здесь — то открывают крышку гроба, то вбивают в нее последний гвоздь.
Знакомый вой турбин помогал успокоиться и ни о чем не думать…
Домчали быстро. Когда причалили в порту Монтевидео — женщина которая ехала рядом, оставила на соседнем сидении газету «Кларин» — самая популярная газета Аргентины. Да, тут еще читают газеты на бумаге…
Я машинально забрал ее, почитаю по дороге домой. Уже на причале, продвигаясь к выходу… мельком глянул на нее… глаз зацепился за знакомое сочетание букв…
