Валерий Викторович Денисов
В час по Гринвичу
В основе книги - один из малоизвестных эпизодов истории советского спорта. Герои повести, московские студенты, в 1924 году отправились в кругосветное путешествие на отечественных велосипедах. Много трудностей выпало на долю смельчаков, но воля, смелость, сила помогли путешественникам выйти победителями из всех испытаний.
СОДЕРЖАНИЕ
Почем нынче шпаги?
"Хлеб-соль и злые собаки.
Всем ветрам назло.
Люди в юрте.
Волки ждут у дороги.
Вперед! Только вперед!
К встрече готовятся загодя.
Чужие в толпе.
Крыша над головой.
Наступить беде на горло.
Хищник выпускает когти.
В велосипедистов не стрелять!
Вежливость по-японски.
Тени за спиной.
В час по Гринвичу.
Узники поневоле.
Сто кругов ада.
"Сюрприз" на прощание.
50-летию первого кругосветного путешествия советских велосипедистов Александра Князева и Ильи Фрейдберга посвящается.
Толпа итальянцев, обступившая олимпийскую трассу, ревела от восторга. Еще бы. До белой финишной черты всего двести метров, а впереди их кумир Трапе. Сто метров-впереди Трапе. Гонщик слился с машиной, идет легко, свободно, как будто и не было позади ста семидесяти пяти безумно трудных километров, как будто палящее солнце не касалось его плеч, как будто запас энергии безграничен. Еще миг, еще мгновение и - победа! Кажется, ничто не в силах остановить его на пути к ней, такой желанной и такой близкой. Вот только сухопарый русский, что "сидит на колесе". Но все знают: Трапе большой тактик, он покончит с соперником именно здесь, на последнем отрезке, на глазах публики, как и подобает фавориту. И Трапе неожиданным коварным рывком прижимает машину влево, преграждая тем самым путь Виктору Капитонову.
У Королева зачастило сердце. Ведь до финиша - сорок метров. Очень мало, почти ничто при таких скоростях. Королев подался вперед и увидел незабываемое. Капитонов, зажатый между ограждениями и соперником, чуть придержал велосипед, а затем последним фантастическим усилием буквально бросил его вправо и вперед, "достал" итальянца у самой белой линии опередил его на треть колеса. Всего на треть. Но этого хватило для победы. Первой победы советских гонщиков на олимпиадах! Трибуны вначале смолкли. Неожиданная развязка повергла "тиффози" в шоковое состояние. Но настоящего болельщика красивая победа не может оставить равнодушным, даже если одержал ее не твой соплеменник. И крики "браво, pycco!" распороли застывший воздух. Тонкая цепочка карабинеров без труда была смята. Руки неистовых итальянцев подхватили Капитонова вместе с машиной, подняли его над головой и торжественно понесли сквозь толпу к пьедесталу почета...
Взволнованный только что увиденным, Королев пробирался к автобусной остановке. А ведь друзья из туристской группы говорили: "Чудак, и что тебя тянет на шоссе? Сколько интересных состязаний в городе! Да ведь нашим в гонках ничего не светит. Зря только на жаре проторчишь". Нет, не зря пришел Королев сюда, на олимпийскую трассу. Почти сорок лет назад он отдал свое сердце нехитрой машине на двух колесах, и не расставался с ней все эти годы, и верил, что будут большие победы у советских гонщиков. Так скорее в пансионат, к друзьям. Пусть узнают о том, что произошло на загородном римском шоссе. Но громадная очередь, тянувшаяся к автобусам, заставила Королева изменить план, и он поспешил к расположенному поблизости дешевенькому кафе. Без труда Александр Гаврилович отыскал свободный столик на веранде, в тени. Расторопный официант вмиг поставил перед туристом бутылку легкого "Киянти" и стакан минеральной. Королев наполнил фужер вином, чуть разбавил его холодной, со льда, водой и блаженно отхлебнул первый глоток. Теперь можно не спеша мысленно прокрутить всю гонку сначала. От старта до финиша. Занятый этим делом, Александр Гаврилович не сразу заметил человека, севшего за соседний столик. Но вот взгляд Королева остановился на нем: неопрятный, в давно не стиранной белой рубахе, поросшее седой щетиной лицо, жилистая шея, рука, судорожно сжимающая стакан с вином. "Любитель выпить", - подумал Королев, и в это время взгляды их встретились.
- Никитин, вы как сюда попали?
Тонкие пальцы старика разжались, и стакан со звоном упал на пол. Бродяга вскрикнул, вскочил пугливо с места и попятился назад, опрокинув кресло. Задыхаясь, он протянул вперед руки, словно защищаясь от чего-то. В углах рта выступила пена.
- Я не Никитин, - наконец выдавил из себя старик на чистом русском языке. - Я... - и кинулся к выходу.
ПОЧЕМ НЫНЧЕ ШПАГИ?
