– Хочу, – ответил Дэйв и опустился на табурет.
– Будешь? – Лори достала из шкафа бутылку текилы.
– Нет, – Дэйв провел руками по лицу.
– Немного же можно.
– Господи, ты можешь успокоиться или ты меня до припадка хочешь довести?
Лори махнула рукой и плеснула себе немного текилы.
– Прости меня, – сказала она после минутного молчания.
– Тебе не за что просить у меня прощения. И ты прекрасно это знаешь. И знаешь, что я терпеть не могу, когда ты вновь и вновь это повторяешь.
– Я ничего не могу с этим поделать. Чувство вины – мой верный спутник жизни. И как любому человеку, который тяготится этим недугом, мне нужно иногда слышать, что я ни в чем не виновата.
– Это помогает?
– А тебе помогает, что я признаю свою вину?
– Нет.
– Вот и мне нет.
– Я пойду лучше.
– Посиди немного. Хочешь есть? Или кофе?
– Ничего не хочу. Хочу немного покоя и все.
Лори выпила свою текилу и поморщилась.
– Я могу тебе чем-то помочь? – спросила она.
– От чего мне по-твоему нужна помощь? – усмехнулся Дэйв.
Лори несколько секунд внимательно смотрела ему в лицо, словно старалась отыскать некую ускользнувшую от ее взгляда черту во внешности брата.
– Ты сегодня мог меня ударить, – шепотом сказала она.
– Я бы никогда этого не сделал, – ответил Дэйв, изо всех сил подавив желание вновь взглянуть на разводной ключ.
– Мог. Я увидела это в твоем взгляде. Как будто у тебя терпения осталось… нет, практически вообще не осталось. А там, за его остатками, может скрываться кто угодно. Ты это понимаешь?
– Я просто устал, – попытался оправдаться Дэйв, вспомнив, как Лори на секунду отшатнулась от него. – А тут ты со своим смесителем, потом теннисом… да, взбесился. Но я бы никогда не поднял на тебя руку. Достаточно того, что теперь ты знаешь, сколько камней за пазухой я ношу – это бьет еще больнее, как мне кажется. Хотя, ты и так все это прекрасно знала. Знала ведь? – спросил он после короткого молчания.
– Я не верю, что ты искренне винишь родителей или меня. Пугает твоя озлобленность не на нас, а на весь мир. Проблема в том, что ты нашел себя в ненависти, и тебе нравится считать себя такой вот жертвой чудовищного монстра, каким является окружающей мир. Но найди ты хоть намек на счастье, и все это уйдет, а после ты и вовсе возненавидишь мысль о том, что кто-то перед тобой виноват, даже если это на самом деле так.
Дэйв выслушал сестру, глядя в пол и сжав пальцы в замок. Затем поднял взгляд, увидел это страдальческое выражение по природе бледно-болезненного лица и покачал головой.
– Как же ловко ты играешь собственными мыслями, – протянул он. – Я из себя жертву строю, да?
– Но ведь так и есть.
Лори не успела скрыть мелькнувшую на губах улыбку, и Дэйву вновь захотелось ее ударить, а то и вовсе вцепиться в шею.
– Это тебе выгодно видеть во мне жертву, Лори. Только тебе. Я живу так, как считаю нужным и никому не указываю на неправильность бытия. Но тебе не дает покоя то, что я могу спокойно работать грузчиком, жрать три раза в день спагетти с соусом и регулярно сваливаться в запои. С одной стороны, тебе это нравится, потому что на моем фоне ты выглядишь венцом эволюции, но тебя бесит то, что я не сожалею о таком образе жизни. Тебя бесит, что я не плачусь у тебя на плече о том, как мне одиноко, как я хочу изменить себя и свою жизнь, как мне опротивело пить. Вот, что тебе нужно. А знаешь, почему? Потому что ты меня ненавидишь.
Дэйв все это прошипел, буквально скалясь. Лори закрыла лицо руками, и Дэйв понял, что грядет самое страшное: она начнет хныкать и всхлипывать, чего он точно не сможет вынести. Он встал.
– Что ты такое несешь? – жалобно простонала Лори.
– Да, сестра. Ты может и любишь меня как брата, да и то только тебе одной понятной извращенной любовью, но как человека ты меня ненавидишь. А хотела бы просто презирать, но для этого нужно, чтобы я стал презирать себя, а ты этого не дождешься.
– Я так не думаю, – проскулила Лори, и с первым ее всхлипом Дэйв вышел в гостиную.
– Пока, Афина, – сказал он племяннице.
– Пока, – равнодушно ответила девочка, не отведя взгляда от страниц открытой книги.
– Будь осторожна, в городе завелся призрак.
– Призраков не существует, дядя Дэйв.
Он остановился у двери и взглянул на нее.
«А вот тебе удалось добиться того, чего добивается твоя мамаша» – подумал он.
