Она не касалась вопроса о тирании буров. Расовая проблема более широка. В последнем романе Надин Гордимер один из героев задает себе вопрос: почему так случилось, что «я, чужой среди людей, также чужих друг другу, стал чувствовать себя необъяснимым образом освоившимся в этой африканской стране».
Белому, который захочет обосноваться в новой Африке, лучше всего считать себя иммигрантом. Африка переживает период, когда она предпочитает свои собственные ошибки ошибкам и удачам других. Белые не должны вмешиваться, они могут лишь давать советы, но и это становится для них все более трудным. Они превращаются в наставников, даже если принимают участие в либеральной кампании и выступают за право африканцев голосовать и говорить от своего имени.
Прежде всего необходимо, чтобы сама Африка распоряжалась в своем собственном доме. Нам же следует помалкивать и отвечать с охотой и радостью только тогда, когда нас спрашивают.
Слушаешь Надин Гордимер и многое узнаешь. Она предчувствует землетрясение там, где другие ничего не замечают. Но много ли белых готовы перестроиться, многие ли добровольно сложат оружие?
— Писатели других наций занимаются переживаниями человека, смыслом его жизни на земле. Здесь же мы пишем о расе и ни о чем другом. Конфликты способствуют этому, но может ли значительная литература родиться из искр, летающих вокруг?
Прежде чем мы успели ответить на этот вопрос, вошел муж. Надин — изящный сутуловатый мужчина лет пятидесяти. Рейнгольд Кассирер — один из многих, которые иммигрировали в Южную Африку во времена Гитлера. Когда мы узнали его поближе, то нашли его одним из самых искренних, остроумнейших людей, каких только можно встретить. Он приехал на грузовике, с ним был пойнтер. Они собирались встать на рассвете и отправиться охотиться на цесарок и фазанов в северный Трансвааль. Там они ночуют под открытым небом — москиты в низинах исчезли.
— Вы понимаете, здесь невозможно общаться в зависимости от склонностей. Люди, поддерживающие расовую дискриминацию, составляют одну группу, а те, кто безразличен к вопросу о расовой принадлежности, — другую.
У Надин и Рейнгольда мы должны были встретить нескольких человек, относящихся к последней группе. Вечера с их участием очень популярны. Представители интеллигенции и коммерсанты, художники и рабочие всех рас заполняли этот вместительный дом, и никого не интересовало, был ли другой желтым, коричневым или черным. Надин обозревала свои вечера, как опытная хозяйка и в то же время как поэт свои творения — на некотором расстоянии. Когда она смеялась, то выглядела менее аристократически, чем обычно: становились заметными веснушки на ее бледном лице. Здесь мы получили представление о другой Южной Африке, где гармония между людьми различного происхождения и социального положения не ослабляла их интереса к жизни. Именно такая Африка привлекала меня более, чем какая-либо другая.
На одном из вечеров у Надин Тодд Машикиза сочинил песенку о будущей единой расе всего человечества. Тодд написал «Короля Конга» — двухгрошовую оперу о локациях Иоганнесбурга, и ее успех как среди белых, так и среди черных был в этом году ударом по апартеиду. В настоящее время она должна была идти в Европе и Америке, но африканские артисты не получили виз. Очень низким голосом Тодд пел куплеты из своей джазовой оперы.
Землетрясение продолжается, но старый мир еще не разрушен. Восемь месяцев спустя самая близкая подруга Надин — Бетти дю Туа без суда была заключена в тюрьму вместе с двумя тысячами других представителей различных рас, которые, как утверждалось, угрожали одряхлевшему националистическому государству. Кроме того, на основе чрезвычайных постановлений были арестованы еще 18 тысяч человек. Другие близкие друзья Надин совершили побег за. границу. Альберт Лутули, человек, которого она наиболее высоко ценила в Южной Африке, был схвачен и подвергся избиению. Надин Гордимер и Алана Патона, вероятно, более известных за рубежом, чем здесь, белый террор затрагивал только косвенно: секретная полиция иногда посещала их гостей и спрашивала, почему те общаются с ними.
— Единственные счастливые белые, которых я знаю в Африке, — сказала Надин, — живут в Гане, где занимаются просвещением. Они живут среди африканцев как равные. Они делятся научными познаниями, которые белая цивилизация получила задолго до африканской и на основе которых африканцы строят свой мир. Но здесь им запрещено работать во имя развития Африки.
— Напишите как-нибудь несколько строк из Европы. Мы очень ценим это. Чувствуешь себя не так отдаленным от вас.
