Хоть этой девчонки сейчас нет, а то Пашенька бы к ней ушел сразу. Слишком уж он ответственный. А как он будет к нашим деткам относиться, если с чужими так носится!
Поскорее бы уже, а то деньги девки закончатся, а я так и останусь без мужа и в зашарпанной халупе.
***
– Спасибо вам большое, Вероника… – аккуратно пожал ее руку и мягко улыбнулся, лукаво сощурившись. – Вы нам очень помогли.
– Ой, да что вы, – женщина чуть покраснела и ее пальцы сжались вокруг моей ладони.
– Вы достойны восхищения: так ответственно подошли к заботе о чужом достаточно взрослом ребенке. С вас стоит брать пример.
– Ну что вы, это – мой соседский долг. За Лизой надо присматривать: она, знаете, девочка проблемная.
– Да, мы слышали.
– От кого? – женщина напряглась.
– От Алевтины Сергеевны – завуча из лицея.
– Вы уже ездили туда? – казалось, что данный факт одновременно и успокоил и напряг женщину.
– Да, нам нужны были некоторые сведения об учениках, так что пришлось съездить, – Олег вмешался хмуро глянул на меня.
– И чё вам сказали?
– Что лучше вас никто не может охарактеризовать Лизу, так как именно вы проводите с девочкой много времени вне лицея. Она доверяет вам, – снова нежно пожал руку женщины и преданно посмотрел ей в глаза. – Только вы можете нам рассказать о состоянии Лизы. Мы просто хотим знать, как она себя чувствует сейчас?
– Но почему вас это вообще волнует? У нее проблемы?
– Ну что вы! Конечно, Лизу нельзя назвать образцовой ученицей, но сейчас нас больше интересует ее психическое состояние. Как вы, наверное, знаете, не так давно скончался ее любимый учитель… – вряд ли она знала хоть что-то о жизни девочки.
– Да, конечно, – преувеличенно траги7чно кивнула женщина. – Лизонька говорила об этом. Поэтому сейчас она с подругой – ей так легче.
– Но, как вы знаете, подростки склонны скрывать свои переживания, поэтому, возможно, она не все вам рассказывает. Возможно, Лиза не знает, как сказать вам о своем эмоциональном состоянии. Особенно учитывая ваши отношения…
– Лиза всем со мной делится. У нас прекрасные отношения.
– Конечно. Но всем ли вы делитесь с ней? – продолжил мою мысль Олег.
– Что вы имеете в виду? – женщина напряглась.
– Насколько нам известно, вы сейчас безработная. Но ваш маникюр и прическа явно делались в хорошем салоне, как, впрочем, и губы, – Олег тоже обратил внимание на прическу и ногти, но при чем тут губы?
– Откуда вам знать?
– А ваши стол и ножи? – оставил он вопрос Вероники без ответа. – Куплены не так давно и явно стоят больше, чем могла бы себе позволить секретарша риэлтерского агентства, уволенная месяц назад.
– Да, у меня есть средства и что? На что вы намекаете?
– На то, что вы тратите деньги Лизы не на нее, – я фыркнул и продолжил. – Через полчаса к вам придет Павел Викторович Симонов, с которым вы пытаетесь строить отношения, не так ли? Интересно, что он сделает, когда узнает, как вы грабите одну из его подопечных…
– В-вы ничего не докажете! – она, наконец, выдернула свою руку. – Убирайтесь!
– Мне и не нужно ничего доказывать. Я просто скажу ему об этом. И буду следить за развитием событий.
– А после возвращения матери Елизаветы из рейса мы займемся выяснением обстоятельств жизни девочки, – Олег снова решил вступить. – И тогда, в случае выявления неправомерных действий с вашей стороны, вы будете отвечать по закону.
– Да что вам надо вообще?!
– Откройте квартиру Лизы и позвольте ее осмотреть.
– И все?
– Да.
Женщина всхлипнула и быстро пошла в прихожую, достала из шкатулки ключи, протянула их мне и пробормотала, что у нас полчаса. Я поблагодарил ее, и мы пошли.
Квартира Лизы была большой и пустой: в прихожей стоял трельяж, на котором лежали перчатки, косметичка (внутри были помады, тональный крем, тушь и тени для век), в одном из ящиков лежали пакеты, в другом – перчатки и газеты, в выдвижных ящиках – счета за несколько месяцев и письмо из Нижнего Новгорода.
Олег вошел в большую комнату, где, скорее всего, жила мать Лизы. Кровать была аккуратно застелена, на всех поверхностях был слой пыли, тонкий, но видимый при солнечном свете. Олег подошел к компьютерному столу и быстро просмотрел папки на нем.
Я подошел к шкафу с одеждой без особой надежды или предчувствия: был уверен, что самое интересное – в комнате Лизы, поэтому решил уйти туда.
Как только вошел в комнату девочки, сразу узнал ее: она снилась мне в метро. То же зеркало во весь рост, тот же мягкий на вид ковер. Так же падает свет из окна на пол. Клубилась пыль.
Я подошел к зеркалу и провел по нему кончиками пальцев, затем подошел к небрежно застеленной кровати. На покрывале лежали черная юбка и белая блузка, кожаный ошейник. Подошел к письменному столу.
