Я надел одноразовые перчатки, вошел и осмотрелся: слева стояла тумбочка, на которой лежали ключи от машины и вязаная шапка, двери были закрыты, но откуда-то чувствовался прохладный ветер, на полу рядом с одной из дверей лежал мягкий на вид ковер, на вешалках справа висели куртки и плащ – ничего необычного, просто этот Влад явно не любил убирать ненужные вещи в шкаф.
Разувшись, я пошел к спальне, где М. нашел тело, и неожиданно понял, что пол чистый: в воспоминаниях М. на нем были следы ботинок, но сейчас – просто чистый линолеум, даже песка не было. Может, М. решил готовить квартиру брата к продаже или аренде, поэтому и нанял кого-то прибраться? Или это соседка постаралась?
Ковер действительно был мягким и под ногами ни камешки, ни песок не чувствовались,
Постель была разворошена: подушки валялись на полу, одеяло грудой лежало в изголовье кровати, простынь больше походила на лоскуты для перевязи. Кажется, даже кровать кто-то изодрал: были видны царапины и следы от когтей.
На полу лежали книги по психологии и Библия, тетради, блокноты, листы с иероглифами. Я подошел к столу и проверил ящики – в них явно кто-то рылся, как и в тумбочке у кровати, как и в шкафах: здесь что-то искали и, видимо, им было все равно, заметят ли беспорядок. Но что можно было взять с учителя? В нижнем ящике лежали ролексы из белого золота. Последняя коллекция для гонщиков.
– Глянь какие! – Алекс решил проснуться в самый «подходящий» момент. – Помнишь, как мы облизывались на них на сайте, а потом чуть приступ от цены не словили? Какой циферблат…Сказка! Мечта!
Мальчишка оттолкнул меня от ящика и провел по циферблату пальцами, сел на корточки и, словно загипнотизированный, начал следить за движением стрелок.
– Знаешь, это странно – твоя увлеченность этими часами: ты почти заставил меня купить их в кредит, – я усмехнулся и положил руку ему на плечо, но Алекс продолжал следить за стрелками. Он склонил голову набок и начал шевелить губами, словно что-то считал. Около минуты мы так и стояли: я, чуть согнувшись, с рукой на его плече и он – на корточках, следящий за движением стрелок.
– Это было не ограбление,– наконец сказал он. – Часы настоящие, дорогие. Здесь перерыли все, но их не взяли. Здесь вообще нечего брать, кроме этих часов.
– Ты успел в других комнатах побывать? – я усмехнулся и выпрямился.
– Навряд ли там есть что-то еще стоимостью с квартиру, – Алекс встал и медленно задвинул ящик.
– Что?
– Они больше трех миллионов стоят. Ну, если мне память не изменяет.
– И ты хотел, чтобы я их купил на свою зарплату?
– Они классные: с белым золотом, очень приятный на ощупь ремень, мягкий ход стрелок – мечта, а не часы. Да и должно же у тебя быть хоть что-то дорогое.
– Да это ж больше моей квартиры!
– Знаешь, с таким мышлением ты никогда не станешь жить лучше, чем сейчас. Надо иногда позволять себе немного роскоши.
– Ага, чтобы потом лишь иногда позволять себе есть и дышать.
– Да ну тебя. Гораздо интереснее узнать, откуда такие часики у учителя.
– Наследство? М., вроде, как раз за ним и шел.
– Часы? Новые часы? Если они наследовали часики, то это – очень быстрое вступление в наследство – презентация коллекции была недели две назад. А сколько эти братки наследуют? – Алекс уселся в ботинках на кровать и принялся строить гнездо их одеяла и подушек.
– Не знаю, но сомневаюсь, что очень много: посмотри, как Влад живет? Разве тут много денег?
– Во-первых, не Влад, а Вова, если уж сокращать, а во-вторых, М. был одет достаточно неплохо…Хотя, конечно, не на часы за три ляма. Но он и не особо за деньгами следил, – Алекс оторвался от «гнезда» и осуждающе на меня посмотрел. – Может, ты перестанешь истуканом стоять и шкафы осмотришь? Кто из нас двоих тут консультант?
– Вообще-то, оба: ты – это я, – Алекс закатил глаза и кивнул в сторону почти пустых книжных полок. Я подошел к шкафу: на полках остались только какие-то маленькие шкатулки и фигурки собак, стоящие по краям. Крышка одной из шкатулок была приподнята: внутри лежали ракушки и светло-зеленые камушки – так много, что она не закрывалась полностью. Рядом стояла фигурка бело-рыжего сиба-ину: его голова была наклонена вправо, будто ее можно снять.
Я протянул руку и потянул за бархатные ушки: голова действительно оказалась в моих руках после щелчка. Внутри лежали какие-то скрученные бумажки. Развернув, одну из них, прочитал «Будь проще и простейшие к тебе потянутся», в другой – «Выгнали из дома. За непосещаемость.» Прочитал надпись вслух. Алекс рассмеялся, подошел ко мне и принялся разворачивать бумажки. Через час мы выяснили, что в каждой фигурке был подобный «сюрприз». Попутно нашлись какие-то записки о родительских собраниях, встречах с преподавателями, признания в любви от учениц.
