Я пришел в себя на поле битвы, лишенный памяти. Говорят, я похож на пропавшего внука главы клана Энхард, но та, что может быть моей сестрой, отказалась меня признать. Во мне проснулась способность убивать демонических тварей, но принесла лишь врага, готового на все, чтобы меня уничтожить. Только теперь это не так просто - у меня в руках оружие могущественного полудемона, а за плечом колчан с ядовитыми стрелами. Хотя мне пришлось бежать, я сделаю все, чтобы вернуться, расправиться с врагами и узнать, кто я такой на самом деле.
Эта фраза отдалась у меня в голове будто ударом колокола: «Рейн на самом деле Кентон Энхард».
Ох, Амана! Ты, конечно, умница и красавица, но не могла бы ты быть чуть менее догадливой⁈
Сейчас, замерший на стене, всего несколько мгновений назад уверенный в своей безопасности по покровом почти непроницаемой темноты, я вдруг ощутил себя жуком, которого вот-вот проткнут булавкой и выставят на витрину перед любопытными.
— Да, интересные совпадения, — невозмутимо отозвался Хеймес. — Вот только Рейн никак не может оказаться Кентоном.
«Не может» — почему⁈
— Почему? — эхом моих мыслей удивилась Амана.
Послышался шелест бумаг.
— Потому что энхардцы нашли Кентона. Доклад об этом я получил позавчера, а само событие произошло на прошлой неделе. Энхардцы отыскали Кентона в лагере для военнопленных в какой-то дыре Темного Юга. Моим ищейкам удалось узнать, что у мальчишки сейчас не в порядке с головой, но конкретных деталей они добыть не смогли. Вот, смотри сама.
Наступила тишина, прерываемая только звуком разворачиваемых листов.
Я закрыл глаза, пытаясь привести в порядок скачущие мысли. Раз настоящий Кентон нашелся, то все мои теории рушились. Дана Вересия не признала меня, потому что я действительно не был ее братом. Клан Энхард, который, несмотря на все его зияющие недостатки, я уже привык считать своим, не имел ко мне никакого отношения.
Хотя нет! Вдруг это ошибка, и Кентон, настоящий Кентон — это все же я, а тот, кого энхардцы нашли — лишь похожий внешне человек? Двойник? Или вовсе демоническая подделка?
Я мысленно вздохнул и также мысленно покачал головой.
Вероятнее всего, конечно, что я пытался уцепиться за соломинку, чтобы, как в самые первые часы своей новой жизни, не оказаться никем в незнакомой земле. Без корней, без связей, перекати-полем…
…С другой стороны, мне не нужно было сейчас ломать голову над тем, как сбежать из замка аль-Ифрит. Все же у любого события есть свои плюсы.
— Отлично, — в голосе Аманы слышалось неприкрытое облегчение. — Рейн мне нравится. Очень не хотелось бы…
— Понимаю.
Снова зашелестела бумага — должно быть Хеймес забрал у нее доклад.
— Кстати, Мес, почему ты сильно давил на Рейна? Даже меня задело. Десятый уровень воздействия?
— Двенадцатый.
— Что⁈ Ты в своем уме? Хотел, чтобы у него мозги вытекли?
Хеймес фыркнул.
— У твоего Рейна стоит такая природная ментальная защита, какой не каждый глава клана может похвастаться. На нейтральной территории я бы его вообще не продавил.
— Хм-м… Мес, а это ведь еще одно подтверждение моей теории, что он из Старшего клана!
— Может быть. А может быть и нет. Не забывай, среди простолюдинов тоже встречаются самородки, особенно среди потомков демонов… Так, а скажи-ка мне, сестренка, — тон голоса Хеймеса изменился, стал серьезным, — ты случаем не пытаешься зажечь искру?
— Ну-у…
— Амана!
— Что Амана? Ну да, пытаюсь.
— А если твой Рейн окажется пустышкой? Инициации еще не было.
— Среди потомков демонов пустышек не бывает.
— Зажгутся у него три камня из десяти, и что дальше?
Пауза, потом Амана упрямым тоном, какого я от нее еще не слышал, проговорила:
— Значит будет три камня. Имею я право хоть раз сделать что-то для себя, а не для клана? Хоть раз побыть эгоисткой?
Какое-то время длилось молчание, потом Хеймес тяжело вздохнул.
— Имеешь. Конечно, имеешь. Он тебе действительно так нравится?
— Да.
— Тогда… Ладно, ты уже большая девочка. Делай как знаешь, мешать не буду.
Если я правильно понял, Амана только что вытянула из брата обещание не препятствовать нашему с ней будущему роману? Верно?
Вот только фраза «зажечь искру» звучала как-то… Речь явно шла не об обычной искре, и не о метафоре для обозначения влюбленности. Интонация, которую использовал Хеймес, скорее подходила для описания какого-то практического приспособления или заклинания.
Разговор брата и сестры между тем перешел на обсуждение приехавших Младших семей, на оценку альянсов, недавно заключенных и только планирующихся, на юношей и девушек, показывающих выдающие способности в том или ином разделе магии…
Некоторое время я надеялся, что проскользнет еще что-нибудь интересное, и заодно пытался запоминать то, о чем Амана и Хеймес говорили. Но вскоре все имена начали путаться у меня в голове и, мысленно вздохнув, я начал спускаться.
Внизу у башни было так же темно и пусто, как и прежде, и до выделенных мне покоев я добрался без приключений. И там, внутри, долго сидел в темноте, размышляя.
Пока лучшее — и единственное — что я мог делать — это контролировать свою память. Даже двенадцатый уровень ментального воздействия — что бы этот уровень ни значил — не смог вытащить из меня воспоминаний, которых больше не было.
Раз уж я начал скрывать тот разговор с Вересией и все, что из него последовало, то мне предстояло делать это и дальше. Но что, помимо этого, я хотел бы спрятать?
В первую очередь — способность слышать через магическую защиту. А значит, мне придется временно забыть и все то, что удалось таким образом узнать, включая подслушанный разговор заговорщиков.
