Хоть он никогда полностью и не забывал о случившемся, но странное, невероятное знакомство с Элизой и ее браслетом изрядно вскружило ему голову и вытеснило из мыслей все прочее за последние несколько часов.
Будто мироздание дало ему временную передышку.
Но сейчас, все эти подавленные неприятные мысли хлынули в голову сплошным потоком.
Воспоминания о пережитом ужасе. Тревога, что его могут поймать.
А кроме этого?
Если никто не зафиксировал его номера, то других зацепок практически нет, и он может спать спокойно.
Если только он или Элиза не проболтаются кому-то.
Что маловероятно.
«Но если даже что-то и всплывет, — заверил он себя, — Мы наверняка сможем без труда убедить полицию, что это была самооборона».
— Тогда это показалось хорошей идеей, — пробормотал он.
Затем повернул налево за видео-прокатом. Проехал мимо парковки.
«Я сошел с ума?» — подумал он.
Еще есть время развернуться.
Нет. Он должен был хоть краем глаза посмотреть на ту улицу, и убедиться, что она не кишит полицейскими.
Кроме того, он планировал свернуть на ту улицу за целый квартал от места, где скорее всего могут оказаться копы — если они там будут, конечно. Мог бы просто сделать левый поворот, не проезжая мимо места преступления, и вернуться на бульвар.
Элементарно.
Приблизившись к тупику, он увидел в прорезавшем темноту свете фар то самое поле, старые рельсы, мусор, каменистую землю, заросли травы, узкую лесополосу под насыпью автострады.
Он сбросил скорость, включил левый поворотник и начал сворачивать.
Лучи фар метнулись влево.
Никаких источников света — ни среди деревьев, ни на асфальте. Никаких людей поблизости. Никаких заграждений поперек дороги. Никаких полицейских машин.
Вообще никаких машин.
Включая фургон.
Нил почувствовал, будто ему врезали под дых.
— Ой бля… — пробормотал он.
С бешено колотящимся сердцем, с пересохшим ртом, он медленно поехал к месту, где должен было стоять припаркованный фургон.
Исчез, теперь уже точно. Не оставалось никаких сомнений.
Он свернул с асфальта на обочину, остановил машину и выключил фары.
Он вгляделся в темное поле.
Абсолютно никакого движения.
Но где же фургон?
Нил осознал, что задыхается, словно пробежал марафон.
«Успокойся! — приказал он себе, — Нет поводов для паники».
В лучшем случае: воришка увидел бесхозную машину, завел ее и уехал куда-то.
Но что если сам хозяин забрался в свой фургон и уехал на нем?
А может и нет.
Нил выпустил в него четыре пули. Он видел, как тот человек упал. Но не осматривал его раны. Не проверял признаков жизни.
Три пули в корпус, одна в голову.
Один или даже два выстрела в туловище теоретически могли пройти мимо, хоть и вряд ли. И уж в голову пуля точно попала. Однако, изучая материалы для работы над своими сценариями, Нил не раз встречал истории про людей, которые выживали после множества огнестрельных ранений.
Коул Янгер, бандит с дикого запада, по некоторым сведениям, получил примерно двадцать пуль, когда попал со своей бандой в засаду местного ополчения.
Он выжил и полностью поправился.
Или, например, Распутин?
Этот урод даже был внешне похож на Распутина.
Безумный русский старец был почти неубиваемым. Его пытались отравить, зарезать, застрелить. В конце концов, смогли утопить.
Но то были уникальные случаи.
Этот парень не мог встать и дойти сюда, сесть в машину и уехать.
Наверное, не мог.
Если он шел сюда, на земле должно быть много крови.
