– Поэт-фронтовик писал.
– Да.
Посидели ещё. По второй выкурили. Потом в палатку пошли и ещё раз "Кукушку" послушали.
Филолог наш много знает. Ну, кто на кого учился… Не только Луку Мудищева может по памяти нам прочитать…
Ночь спокойно отдежурить не получилось. Мы уже с Филологом спать думали ложиться, но к приемнику подкатили уазик, а уже буквально через минуту мы с ним под руководством дежурной медсестры раненого на носилках в здание госпиталя тащили.
Досталось братишке не слабо – и грудь, и обе руки у него были все бинтами перемотаны. Причем бинты эти, кровью промокли довольно сильно.
Оказалось, что блокпост, где парнишка этот службу тянул, духи обстреляли. Один из снарядов разорвался рядом с ящиками, где лежали боеприпасы. Ну, они и рванули. Кого из наших сразу наглухо, так сопровождающий раненого лейтенант сказал, а привезенного, что жив остался – они перевязали и сюда. Повезло ему – вертушка быстро прилетела.
В приемнике мы парня на каталку переложили, рентген ему сразу наши сделали и велено было его в операционную доставить. Спросил я ещё – в какую, чтобы не перепутать чего. Операционных у нас две – малая и большая. По размеру они одинаковые, но в большой – два операционных стола имеется, а в малой – только один. Когда большой поток раненых, в перевязочных даже оперируют, но сегодня обе операционные свободны. Значит – бойца в одной из них спасать будут. Доктор в приемнике сказал, что в малую. Ну, нам как скажут. В малую, так в малую. А почему в малую, это мы уже потом узнали. Прямо на каталке оперировать решено было, чтобы не травмировать лишний раз раненого, туда-сюда его перекладывая. Да и вдруг, рентген ещё дополнительно потребуется.
Начальник хирургического отделения, тот майор, что и меня оперировал, уже там был. Помытый и одетый к операции стоял, руки в перчатках перед собой держал. Тут у них стерильность, не забалуешь.
Парню капельницу поставили, мне в углу на табуреточке сидеть было велено. Сказал майор, что если что-то понадобится – помогать буду. А пока сидеть и не отсвечивать.
Лампу включили, перевязочная сестра осторожно сняла у солдата повязку с груди. Начальник отделения так сделать велел. Сначала ранение на груди он прооперирует, а руки – подождут. Хирург и его ассистент широко обработали кожу груди йодом, а затем спиртом, обложили операционное поле стерильными простынями. Анестезиолог интубировал раненого и подключил его к аппарату.
Тут с рентгеновскими снимками в операционную ещё один доктор вошёл. Быстро так, буквально вбежал. Снимки эти начальнику хирургического отделения показывает, объясняет что-то.
Оказалось, если я правильно услышал, у парня в правой руке неразорвавшаяся граната от подствольника находится. Когда у них ящики с боеприпасами долбанули, всё в стороны и полетело. Ну, граната эта ему в руку и попала. Парнишка мускулистый был, насквозь руку ему не пробило, в мышцах та граната у него и застряла.
Позвали лейтенанта, который раненого сопровождал. В предоперационной нарядили его как хирурга во всё стерильное, маску на лицо одели. Посмотрел он снимки и подтвердил, что граната имеется, причем – на боевом взводе. Может в любой момент взорваться. Почему ещё не взорвалась? Сказать трудно, всяко бывает. Зажало её, вот пока и не взорвалась.
Начальник хирургического отделения после этого всех из операционной чуть ли не матом погнал. Один де, ту гранату доставать буду. Только, инструменты мне оставьте, а сами вторую операционную готовьте. Чтобы вашего духу тут через секунду не было.
Ассистент его, и анестезиолог тут же в отказ пошли – не пойдём из операционной, без нас тут не получится одному гранату достать. И анестезиологическое пособие здесь необходимо, и крючками рану развести, кровь остановить без ассистента не получится…
Согласился майор, только насчёт их групп крови у остающихся офицеров спросил. Старшей операционной сестре велел на них и на себя запас крови приготовить и во второй операционной всё развернуть. Для операции у раненого, а также для них – если что…
