Действительно, его положение становилось отчаянным: пантера лесов Борнео по силе, ловкости и, наконец, по живучести мало чем уступает королевскому тигру. На врагов она обыкновенно бросается, как распрямившаяся стальная пружина, с порядочного расстояния, перелетая его с быстротой стрелы. Она приканчивает свою жертву ударом вооруженных страшными когтями могучих лап или острыми зубами, способными, кажется, перекусить железный прут. Конечно, в борьбе с таким опасным противником имевшийся в распоряжении Каммамури короткий меч едва ли можно было считать сколько-нибудь надежным оружием. Но что же оставалось делать?
Уйти с занятой позиции?
Но пантера отлично плавает и, если она нагонит уходящего человека в воде, превосходство будет на ее стороне.
Оставалось ждать, что предпримет зверь, и рассчитывать на то, что он не решится напасть на следящего за каждым его движением маратха.
Мысли вихрем проносились в голове Каммамури. Ему вспоминались пережитые раньше опасности, кровавые бои, из которых он столько раз выходил с честью, поединки с тигром в лесах Индии. И он, не мигая, смотрел почти в упор на пантеру, в ее светившиеся фосфорическим блеском глаза. Так прошло несколько тяжелых мгновений. Вдруг послышался плеск воды, как будто поблизости в сонный водоем упало какое-то животное. Две светящиеся точки — глаза подстерегавшей свою жертву пантеры — померкли, послышался шорох. Каммамури вздохнул свободнее: хищница удалялась, вспугнутая поднятым шумом, быть может, опасаясь встречи с более смелым противником.
Оглянувшись, маратх при свете всходившей луны, рассмотрел фигуру неслышно подплывавшего к островку человека. Это был негрито.
— Господин! — сказал карлик, добравшись до кочки и поднимаясь из воды во весь рост. — Они идут!
— Кто? — спросил Каммамури, невольно вздрогнув и опять хватаясь за рукоятку своего единственного оружия.
— Даяки из деревни!
— Они напали на наш след?
— Да, господин! Сейчас они еще довольно далеко, но скоро будут здесь.
Однако, говоря это, негрито ничуть не казался встревоженным. Напротив, в его маленьких глазках светилась свирепая радость, на его безобразном лице отражалось чувство глубокого довольства.
Луна медленно поднималась над лесом, бросая золотые блики на сонную гладь воды, разбрасывая странные тени от стволов огромных тростников. Временами то здесь, то там слышался крадущийся, убегающий шорох, где-то далеко-далеко звенел слабый крик ночной птицы.
— Они близко! — сказал еще раз, наклоняясь к Каммамури, негрито.
— Они идут, оранг. Один, два, три, много, много!
— Постой! — отозвался Каммамури озабоченно, прислушиваясь к звукам, доносившимся сбоку. — Подожди! Даяки идут от леса, а я слышу шаги, слышу шорох со стороны реки!
— Крадется «пожирательница людей», господин! Пантера! — ответил карлик, прислушиваясь и одновременно поднося к губам свое оружие — ствол сумпитана.
— С кем схватимся раньше? — прошептал маратх.
— Посмотрим, оранг. Опасны даяки. Но «пожирательница людей» еще опаснее!
— Но я не вижу твоих даяков!
— Вон они! — отозвался негрито. И, глядя в направлении, указанном его рукой, Каммамури не без труда различил в прибрежных кустах три человеческие тени. Преследователи, по-видимому, нашли в лесу следы беглецов и ухитрились с безошибочностью инстинкта дикарей добраться до того самого места, где их пленники спустились в болото.
— Вода пока еще скрывает от них наши следы, оранг, — говорил беззвучным шепотом негрито, — но они, должно быть, отыщут их. Вон один спускается в воду…
Действительно, на берегу теперь видны были только две человеческие фигуры. Третий из преследователей бесшумно, словно змея, скользнул с берега в воду и пробирался среди тростников. И в то же время все явственнее, все отчетливее слышался сзади шорох: это «пожирательница людей», проголодавшаяся пантера, прокладывала, теперь уже не соблюдая обычных предосторожностей, себе путь среди тростников прямо по направлению к тому месту, где укрывались беглецы. Две—три секунды, и Каммамури, обернувшись, ясно увидел два светящихся глаза кровожадного хищника, приготовившегося к решающему прыжку.
— Вот, вот она! — почти крикнул маратх.
— Вижу, господин. Сейчас она умрет! — ответил негрито, вновь поднося сумпитан к губам. Следом послышался сначала слабый удалявшийся свист, потом яростный рев и плеск, воды. Намазанная страшным ядом
— Она плывет к нам! — маратх схватился за рукоятку своего меча, готовясь дать отпор хищнику.
— Нет, оранг! — ответил негрито, внимательно наблюдавший за движениями зверя. — «Пожирательница людей» просто бросилась в воду, надеясь, что струи потока охладят пылающую от отравы кровь. Она умирает, говорю тебе!