Андрюша оглянулся. Майки нигде не было. Ему стало не по себе. Откуда эти ребята? Кто они такие?
— Просто так лазил, осматривал. А что?
— А ничего… — ответил мальчишка с очками на левом ухе. — Сейчас увидишь.
В это время из-за пылеуловителя появился ещё один мальчик. Он закричал:
— Витаха! Чего вы там связались с ним? Идите скорее сюда!
Высокий обернулся на зов, махнул рукой — дескать, сейчас приду — и опять посмотрел на Андрюшу:
— Ну, отвечай: чего тут шатаешься?
— Гуляю. Отдыхать сюда на лето приехал.
— Отдыхать на завод приехал?.. — удивлённо протянул Витаха и обратился к своему приятелю: — Это как понять, Миколка? В санаторий, что ли?
В его голосе слышалась издёвка.
— В санаторий… на пампушки, на галушки и на вареники с вишней. А украинского борща со свиным салом не желаете? — с подначкой сказал Миколка.
— Почему не желаю… можно попробовать, — не зная, что говорить, отвечал Андрюша.
— А кавуна?
— А что это такое? — спросил Андрюша.
— Кавун — это вроде кабана, бежит и хрюкает! — за смеялся Миколка. Потом обернулся к Витахе: — Ну что мы с ним будем робить?
— Учить… — сказал Витаха.
— С красным паровозом?
— Можно и паровоз пустить.
Миколка усмехнулся и вдруг, замахав руками, закричал;
— Эй, ребята, сюда! Здесь курортника поймали!
И сразу из-за пылеуловителя появились остальные мальчики, таскавшие кирпичи.
Потные, загорелые, они вмиг плотной стеной окружили Андрюшу и с любопытством стали его разглядывать.
— А ну-ка, повтори при всех, зачем ты приехал на завод, — сказал Миколка усмехаясь.
— Не повторю, — тихо сказал Андрюша. Миколка подошёл поближе — теперь его была сила — и сжал кулаки:
— Не повторишь? Ну?
— Отдыхать…
Ребята рассмеялись, и громче всех смеялся Миколка.
Если бы в этот момент не появилась Майка, Андрюше пришлось бы плохо.
Майка где-то ходила возле домны. Заметив Андрюшу и того белобрысого очкастого мальчишку, которого они чуть не побили, она почувствовала, что сейчас будет драка. Надо было выручать Андрюшу.
Она быстро вошла в круг ребят:
— Ну, чего вы наседаете? И не стыдно — двадцать на одного!
— Не стыдно, — ответил Миколка. — И тебе сейчас попадёт.
— А за что?
— Сама знаешь.
— За воду? Но мы ведь тебя не били…
— Бить не били, но ковш отняли.
— Подумаешь — ковш! Я тебе десять таких принесу. А если мы и виноваты перед тобой, то извиняемся. Вот и все дела!
Миколка не знал, что ей ответить. Выходило, что она права. Но он не мог просто так спустить Андрюшке свою обиду.
— Ладно, ты нам тут зубы не заговаривай разными извинениями… — начал он. Но Майка его уже не слушала. Потом она вдруг протянула Витахе руку:
— А ты, мальчик, здравствуй! Будем знакомы. Меня зовут Майка.
Она сразу поняла — то ли по росту, то ли по белой бляха на поясе с двумя буквами «РУ», — что он здесь самый главный.
Витаха покраснел, часто заморгал длинными ресницами и, не глядя на Майку, быстро пожал ей руку.
— А теперь до свиданья! Мы бы ещё с вами поговорили, но нам пора обедать… Пойдём, Андрюша! — Майка сделала шаг.
— Ребята, чего же вы? А ведь она тоже на меня нападала! — растерянно сказал Миколка.
Но ребята уже расступились.
Андрюша уходил медленно, вразвалку. Он не чувствовал себя побеждённым. Но ему было стыдно перед Майкой. Она могла подумать, что он трус.
«Здравствуй, дорогой друг Серёжа!
Серёжа, как ты живёшь?
Летели мы здорово. Сначала светило солнце, а потом начались тучи. Рядом с нашим самолётом гремел гром и сверкали молнии. Все боялись, а я не боялся. А потом мы сделали три раза мёртвую петлю и полетели над облаками. И мне казалось, что мы летим над Северным полюсом. А на аэродроме нас встречал оркестр и принесли цветы. Наш лётчик сказал речь. У него десять орденов.
Утром мы с папой пьём чай из кастрюли, а она пахнет супом. Электрочайник включать воспрещается — электростанция ещё не работает, а тока от дизельпоезда на всех не хватает. И читать нельзя при лампочках — очень болят глаза.
В нашем доме живут отовсюду: из Кузнецка, из Тагила, из Свердловска. Как мой папа сюда приехал, так всё на заводе пошло наоборот. Очень быстро. На мартеновском цехе торчал всего кончик трубы, а сейчас она наполовину готова.
А всё-таки лучше было бы, если бы я не уезжал. Здесь скучно. И чем заняться, никак не придумаю. Вот если б мы тут с тобой жили, тогда бы уж повеселились! Здесь было много зайцев и лисиц. Они бегали в цехах, когда там росла трава. А сейчас там рабочие, а лисицы убежали. Я ходил их искать, но никак не нашёл. А то бы убил одну для живого уголка.
Я недавно лазил на домну. На ней очень интересно. А на Днепре я ещё не был. Не с кем пойти.
Серёжа, ловишь ли ты рыбу на даче?
А про гром и оркестр я тебе наврал для интереса.
Жду ответа. Я теперь уже могу говорить по-украински: кавун — это арбуз. Передай привет Галке.
Твой друг навсегда Андрей Марецкий».
У Семёна Петровича шёл приём. Рядом с ним за столом сидел Матвей Никитич.
За дверью кабинета стояла большая очередь рабочих, желавших лично поговорить с новым начальником.
