Вот она сжала их, ножки. Потом расслабила. Леночка, похоже, мастурбировала передо мной, нисколько не стесняясь взрослого мужчины, будто я был малоумным однолеткой, относящимся к трусам как к некоей помехе. Ей нисколько не было стыдно.
А дальше были сплошные приключения. Забравшись на диван, Ленка демонстрировала мне отсутствие трусиков под платьицем, показывая гладкие детские губчонки. Она просто соблазняла меня. В какой-то момент мне это надоело и я стянул штанцы. Вид моей могуче стоящей колбасы вдохновил Лену. Она, впрочем, призадумалась, как эта штука будет находиться внутри нее.
Я попросил рассказать ее о нудизме: в чем, собственно, заключается идея и какова роль во всем этом детей.
— Когда мне было пять, я увидела, как мама лижет папе. Мне это безумно понравилось, и я просто спать не могла — все воображала, как буду
Наконец-то папа поебал меня в попу. В письку тебе еще рано, сказал он. Пришлось смазать гелем, но все равно поначалу было больно. Папа медленно в меня входил, а мама, подрачивая, наблюдала за этим действием. Она очень это любила — дрочить, глядя, как папа меня наяривает. И мастурбации-то она меня научила, я вовсе не подглядела, как это делают старшие девочки. Мы вообще очень любим заниматься этим втроем. Я всегда сижу в середине, а по бокам — мама и папа. Папа надрачивает член, мама ласкает свои губки, ну и я не отстаю. Мне нравится, широко расставив ножки, закидывать их на родителей. Так мы мастурбируем. Иногда рассматриваем при этом порнографические картинки и фотографии. Но самый смак начинается тогда, когда папа заходит на запретный порносайт с детьми. Тут уж я совершенно не могу удержаться и спускаю, чуть ли не сразу, глядя на то, как мальчик, мой сверстник, попеременно ебет одноклассниц в голые писюрки.
Первый оргазм я испытала в семь лет. Запустила руки под трусики и погладила там. Стало невыразимо приятно. Особый кайф доставлял тот факт, что мама руководила этим процессом, а папа, глядя на меня, двигал шкурку. Мне хотелось, чтобы папа увидел, как я делаю это, и я раздвинула ножки пошире, сдвинув ниточку трусиков в сторону (не надо удивляться, уже в том возрасте я носила эротическое белье для папы, любителя детских писенек под полупрозрачными трусиками). А Шарлоттка! Мы терлись с ней клиторками, причем она, как правило, играла роль мальчика. Своим напрягшимся похотничком она водила эрегированным органко́м по моим губешкам, вставляя его иной раз между моих ног, но, как правило, лишь раздразнивала им мою пупышку. Мы так любим ебаться! Еще я очень люблю смотреть, как мама с Шарлотткой писают на папу. Он ложится на спину и начинае дрочить свой могучий хуй, мама приседает над его головой и начинает поливать его мощной струей. Шарлоттка, сидя над бедрами папаши, посылает встречную струю. Они пересекаются под острым углом. Папа выпускает длинную густую струю спермы. Моя четырнадцатилетняя подруга, надо сказать, любит писать только после того, как кто-нибудь (или она сама) поласкает ей клитор.
Дядя Вова! А вы потрогаете меня между ног?
Я уже попросту влюбился в страстную девочку; ее пафосный монолог лишь поставил точку.
Девочка присела на корточки, а я стал как можно нежнее гладить ее писю, не торопясь раскрывать губки и всовывать меж них палец. Но в конце концов это время наступило, и Леночка сама спровоцировала меня на развратное действо. Конечно, я даже не пытался порвать пальцем плеву (хотя стоило, наверно-таки) — лишь пощекотал нежные девчоночьи полураскрытые губки с крошечной пимпочкой детского клиторочка. Лена сомкнула колени; моя рука оказалась тесно зажатой между бедер девочки.
— Ну а теперь… — она не поставила многоточия после мягкого знака. Это было утверждение, отнюдь не вопрос.
Великолепная голая писечка была недалека от моих уст. Я должен был сделать малолетней дачнице приятное. Формулировка морально-этической проблемы упорхнула на манер набоковской бабочи. Я всосал.
Клитор ребенка был на удивление скользким; отчасти, видимо, от моей слюны. Я уже и не знал, что делать с этим крошечным похотничком развратной девчонки. Мне хотелось тем или иным образом кончить. Ебать это дитя? Нет, я был не настолько уж развращен. Подняв девчушечку за голые бедрышки, я посадил ее голой писькой на свой язык.
Он легко проник внутрь. Леночка, однако, не отстранилась, чего я подсознательно ожидал, а, напротив, стала на нем плотно усаживаться.
Крошечная девчоночья вагинка оказалась несколько глубже, чем я предполагал. Создание пыталось повернуться на девяносто градусов, дабы языку было удобнее входить в крошечную щель. Не тут-то было. Я задействовал всю ширину…
Девочка спустила. Никогда я ни до, ни после не наблюдал такой сильнейшей девичьей, точнее, детской, половой разрядки. Уж поверьте моему опыту — я познал немало этих крохотных попок.
