Свои слова главный подкрепил несколькими пронзительными вскриками, отчего все вокруг ускорились. Тобиуса вывели под хмурое утреннее небо, чтобы работяги смогли похватать корзины и мешки. Дальше дорога их лежала к дозорной башенке форта. Внутри оной находилась лестница, а от смотровой площадки тянулась к ближайшему дереву подвесная дорога.
— Где ты взял такой нож? — спрашивал старший стражник плантации. — Ты меня хоть понимаешь, красномордый?
— Немного, — пробормотал человек.
— Кто ты такой? Из какого племени?
— А про нож отвечать уже не надо?
Тяжёлая оплеуха поселила в голове Тобиуса противный писк и породила множество смешков вокруг.
— Если такой умный, урод, надо было придумать как не попасться на воровстве, — молвил старший, показывая зубы в знаке угрозы. — В любом случае проблема не моя. Воспитателям в Ронтау расскажешь всё. Тащите его наверх!
Старший отрядил из охраны двух стражей с боевыми шестами, которые получили наказ доставить незнамо кого в город. Также им был поручен бронзовый нож.
— Если потеряете урода или этот клинок, — говорил старший, сурово глядя на подчинённых, — я добьюсь, чтобы вас лишили волос и поставили воспитателями! Ясно?!
Несомненно, они уяснили, что если попытаются присвоить странное оружие и избавиться от Тобиуса, правосудие, несомненно, запустит пальцы в их потроха.
Под присмотром конвоиров волшебник поднялся по башенной лестнице и оказался на подвесной дороге. Его ждал полный спешки путь, который пришлось преодолевать, сильно сутулясь, ибо когда человек пытался двигаться с прямой спиной, сару-хэм начинали гневно вскрикивать и бить его ладонями. Так подтвердилась другая догадка, — осанка в обществе симианов говорила о статусе, прямо как у людей, и ныне Тобиус имел право лишь бегать на четырёх, или жалко горбиться со связанными руками.
Взгляд на мир с высоты подвесных дорог был интересен и даже дух захватывал, когда у пленника появлялась возможность поднять голову и стряхнуть с лица пот. Всюду желтела листва, и она же кружилась в воздухе, стоило подуть ветру. Мосты дрожали под ногами бегущих, а особенно нелегко становилось, когда навстречу тоже кто-то двигался. Несколько раз Тобиус едва не упал, ему явно не хватало ловкости симианов.
Используя древесные деревеньки как большие развилки, конвой несколько раз менял направление, всё приближаясь к заветному холму, пока наконец не спустился вновь на землю внутри деревянного форта близ подножья. Остаток пути они пробежали трусцой по грязной от влаги дороге, постоянно поднимаясь в гору. Собранные из монументальных стволов врата приблизились медленно, величаво нависли, раскрыв свой зев для потока работяг с поклажей.
— Ещё один недоумок? — спросил стражник врат, когда конвой приблизился.
— Ещё один, — ответили ему сопровождавшие пленника сару-хэм.
— Не пущу. Сверху спустили указание новых в этом году не собирать. Их итак в избытке, обожрут нас за зиму. Отведите в сторону и забейте.
Скрюченный пленник смотрел в землю, ожидая исхода этой внезапно важной беседы. В любой миг его мог настичь удар обитым бронзой концом шеста.
— Это, конечно, можно, но ты сначала на морду его взгляни.
Сильная длиннопалая рука ухватила мимика за шерсть и дёрнула. Тот был научен терпеть подобное обращение и лишь крепче цеплялся за голову человека, дабы не разрушить прикрытие. Стражи ворот увидели странное красное, словно ошпаренное лицо, обратили внимание на ещё более странное платье.
— Мы поймали его сегодня неподалёку, странный урод.
— Тем паче не нужен. Ни учиться, ни работать не сможет.
— Этот урод смог близко подобраться к городу, и никто его не заметил. При нём было вот это, — один из конвоиров показал атам, — нож режет камни и дерево, будто они мягкие. Он не тупится и не ломается, мы проверяли. По виду — полированная бронза, но на деле… нам бы больше таких ножей, вот что!
Защитников врат постигли понятные сомнения, они не имели права решать вопросы особой серьёзности и нуждались в новых приказах. Внутрь, впрочем, конвой пропустили, но тут же отправили «наверх» вестового за указаниями.
Оказавшись внутри стен, в плотной слякотной тени, Тобиус стал жадно оглядываться.
Нижний город являл собою пример массивной и беспорядочной застройки, здания стояли как попало, образуя не улицы, а рисунок спонтанных трещин, больших и малых. Их строили из древесины и глиняных кирпичей грубого обжига; соломенные, черепичные крыши, уйма навесов тут и там, всюду суета и движение. Дымили трубы, перетаскивались грузы, велась стройка и ремонтные работы. И всюду царствовала грязь. Строители нижнего города не озаботились мощением улиц и летом, возможно, на земле росли травы, с приходом же осени почвы превращались в неглубокое болото.
