Словно бы недоделанный.
Нет у него никого, кто люб,
Кроме себя ни о ком не думает.
Спросишь его- словно бы бирюк,
Ебло оттопырит, глазами лупает.
Помощи он не спросит в жизнь,
Хоть подыхать будет, как муха сраная.
Весь такой больной, в нищете, в дерьме,
Только морда высоко задрана.
На всех свысока смотрит гордый пёс,
Сам он злой, бока драные.
Не принимает он всерьёз,
То, что жизнь всем одна, равная.
Все в ней одно, кто мудр, кто туп.
Нет посторонних, случайно засланных.
Проще себя закатать в тулуп,
И плевать на других. Пасмурно.
Много жизней мной уже прожито.
Много судеб мною виделось.
Вот так живу смотрю в стороны,
До сих пор на жизнь не обиделась.
Ржачно лишь порой,
С одной стороны,
А с другой, порой плакать хочется.
Как посмотришь, что человек творит,
Так прям можно сразу закончиться.
Кто в обидах живет,
Весь свой век хмурной,
Ищет жизни дурной оправдания.
Кто кривой, рябой,
Волком хоть бы вой,
Всё мечтает он о свидании.
У кого всё есть, если так смотреть,
И ему, вроде как, нету свойств гундеть,
Но уж нет, и он почему-то груб,
Может потому, что ещё и туп.
Смотришь это всё, руки разведешь,
Хочется сказать, но потом поймешь-
Нефиг просто так воздух сотрясать,
Сядь себе молчи, лучше записать.
Ходила курочка, ковырялась,
Кудахтала потихонечку.
Искала себе удобную жёрдочку.
Куда не сунься- всё уже занято,
Разобрано да поделено.
Что ж теперь? Не унывать же курочке?
Если курочка- не значит, что дурочка.
Надо жёрдочку раздобыть, отмыть,
А потом можно и птенцов родить.
Все сидят, хрен бы кто подвинулся,
Секут куры-падлы конкуренцию,
Держут жёрдочку, для своих птенцов.
Петухи уж давно разобраны,
Кто, кого, когда и за что…
