Тот, кого он назвал Начальником, не ответил на приветствие. Подмаргивая левым глазом (у него был тик), он сердитым тенорком спросил:
- Зачем стрелял?
- Зайца тебе подшиб. А что?
- Свяжешься с дураком - сам в дураки попадешь,- нервно вскочив и поддернув сползшие с толстого живота брюки, взвизгнул Начальник.- Вот хлынет вода в твою берлогу, тогда поумнеешь.
- В мою, можа, хлынет, можа, нет,- возразил Баклан, разглаживая окладистую черную бороду,- а в твою, чую, подпущают огонек… Но ты не пужайся. Поделишь свою тайну пополам - пущу в мою пещеру, не обижу, хоть сто годов живи…
- Гляди,- на плечо Баклана лег маленький, но тугой кулак. Начальник указал вниз, туда, где чуть в стороне от складских помещений перевалочной базы возвышалась над речным обрывом громадная лиственница.
Баклан взглянул без всякого интереса. Лиственница как стояла, так и стоит… Хоть бы ее громом разбило. Дурные воспоминания связаны у Баклана с этой таежной богатыршей, что уже лет триста красуется на тропе из сибирской тайги к восточному морскому побережью и с незапамятных времен считается у таежников священной. Здесь колчаковский полковник Ракитин чинил когда-то расправу над красными бойцами - колотушками дробил им руки и ноги. Сам Баклан дубинкой не размахивал, но и жалости не испытывал: одурманенный россказнями, он люто воевал против «большаков», к которым подался его младший брат. Да, раскололась тогда их семья…
В ту морозную ночь он по пьянке преподнес лиственнице щедрые дары - пять горстей золотых «николаевок» сыпанул, чтоб помогла добить «сатанинскую власть». А как вслед за полковником драпал под натиском красных обратно к морю, только плюнул в сторону «священной»: денег-то уже не соберешь, порты бы унести.
Недобрым прищуром скосились глаза у Баклана, глядевшего с горы на лиственницу.
- А чо? - столкнув с плеча руку Начальника, недоуменно прохрипел он.
- Теперь вижу - остарел ты! Не лучше своей слепой горбуньи стал,- съязвил Начальник.
Заходящее солнце бросило сквозь дальнюю седловину последний пучок лучей, позолотило лиственницу и все вокруг. И тут Баклан наконец разглядел под лиственницей палатку.
- Экспедиция готовится. Вверх по Ярхадане, слышал, пойдут. Понял, откуда вода в твою берлогу хлынет?
- Отговори, отступную дай!-выкрикнул ошарашенный новостью Баклан.
- Отступную… Эх, ты, дубовая голова,- безнадежно ответил Начальник. И прошептал, словно бы и деревья могли подслушать.- Один вроде податлив, да не в нем сила…
- Покупай! - рявкнул Баклан.- Иной раз и чирок могёт орлу шею свернуть!
- Не подумаю,- покачал головой собеседник.
- Жалеешь свои тратить - мои гроши бери.
- Да не в деньгах тут дело. Не подступишься к ним,- уже серьезно заговорил Начальник.- Главный у них - Белов, этакая комсомольская оглобля упрямая. Хоть целься ему из ружья в переносицу, не повернет обратно.
- Видали мы и таких!-угрожающе произнес Баклан и похлопал по винчестеру.
- Не скроешься. Разыщут,- отсоветовал Начальник и зашептал: - Они сушат дощаник над самым обрывом, да еще на кругляшах. Чуть бы подтолкнуть - щепок не соберут. Начнется волынка, глядишь, и разбредутся. Они-то не настоящие геологи, просто отпускники.
- Опять я должен свою дубовую башку совать?-в упор спросил Баклан.
- Пожалуй, лучше бы горбатой,- подумав, ответил Начальник,- она пошустрее тебя, подкрадется, как рысь…
- Кто на стрёме у них? - не поднимая головы, поинтересовался Баклан.
- Желторотый птенец охраняет,- бодро ответил Начальник.- Но учти: завтра утром отчаливают…
- Куда сгружать рыбу? - считая, что все решено, спросил Баклан.
- Сваливай хоть под корягу,- поморщился Начальник.- Не до этой гадости сегодня. С собой завьючьте всё, что в погребке припрятано,- указал он под куст ольхи и добавил: - Спирт, смотри, не распечатывай.
Сунув ногу в стремя, Начальник с трудом взгромоздился в седло, подождал, пока Баклан подаст зайца и, опустив черный накомарник, дернул поводья. Уже издали предупредил:
- Зимовье Игната обходи за сорок верст. А этих до скалы Тучэвула не трогай. Может, дальше Марлы не пойдут. Но уж потом действуй.
- Небось не кочерыжка у меня на плечах,- угрюмо процедил Баклан.
Зол Баклан и на Начальника, который так и не делится своей главной тайной, и на всю свою нескладную жизнь. Не вышла жизнь по его задумке. Другие больше грешны против власти, а живут в свое удовольствие. Хотя бы взять Начальника. Сын офицера-колчаковца, он семь раз сменил фамилию. В конце тридцатых годов сходил за инженера-геолога Волкова, теперь вот под новой фамилией живет не тужит, молодую жену-красавицу завел. Нет, несправедливо, досадовал Баклан, кто раньше как сыр в масле катался, тот и ноне… Его же, Баклана, как собаку, что вплелась хвостом в спицы колеса, крутит, крутит, и вырваться можно, только оттяпав хвост…
- Эх, жисть! - пробасил Баклан, и в его сузившихся глазах засветилась звериная ярость. Взглянув в сторону палатки под лиственницей, он зло выругался и погрозил кулачищем.- Ну, погодите, храпаилы! Не разминуться нам в тайге!
