— Теперь мы с Дунканом можем пожениться, и никто никогда не будет говорить о детях-маори, которые родятся у нас, не будут осыпать нас насмешками и… Ах, дядя Анару… — Она оборвала себя на полуслове и с ужасом обернулась к нему: — Ты ведь останешься моим дядей, правда?
Он кивнул и пробормотал:
— Ну, твоим дядей вряд ли, но…
— Что ты хочешь сказать? И почему ты так странно на меня смотришь? Если остались еще какие-то тайны, то, пожалуйста, скажи мне сейчас же!
— А тебе разве никто не сказал? — удивился мужчина.
— Что?
Анару откашлялся.
— Любовью всей моей жизни была белая девушка. Но однажды она заявила мне, что выйдет замуж за богатого пакеха. Для меня это было как гром среди ясного неба. Все эти годы я думал, что она не любила меня. А сегодня я понимаю, что ей просто не хватило мужества растить ребенка, которого она носила под сердцем, как маори. Она нашла себе пакеха на роль отца и заставила того думать, что ребенок — его сын.
Пайка в недоумении смотрела на него.
— Значит, Дункан…
— Да, мой сын!
Дункан сразу решил, что не будет скрывать от Клары новость, которая так потрясла его. Поэтому, как только она открыла ему дверь, он был настроен на то, чтобы сказать ей правду: его большая любовь еще свободна. Он должен это сделать, ведь Клара настолько честна, искренна и прямодушна…
— Входи, отец пока решил дать нам побыть наедине пару минут, — весело пропела она, с улыбкой принимая у него пальто.
Дункан заметил, что сегодня она выглядит особенно очаровательно. На ней было праздничное платье, словно она собралась на бал. Круглый вырез подчеркивал изящную шею, белый шелк выгодно обрисовывал фигуру, а жемчуг, которым был расшит воротничок, сверкал, пытаясь отвлечь внимание от блестящих глаз девушки.
Она взяла его за руку и провела в гостиную, где на столе стояла бутылка вина и три бокала.
Дункан усилием воли заставил себя успокоиться. Он даже сумел непринужденно поболтать с ней о медицинских проблемах. Тем для разговора было предостаточно. Дункан спрашивал себя, разве он может желать большего — Клара не только красивая, но и умная, с твердым характером, да еще разделяющая его страсть к медицине.
— Позволь предложить тебе бокал вина.
— Спасибо, с удовольствием, — вежливо ответил он, окидывая взглядом ее стройную фигуру. Но желания не возникало. Вместо этого он начал думать о том, чтобы ее отец пришел поскорее и они уже были не одни.
«Как бы гордился Алан Гамильтон, если бы увидел меня сейчас!» — подумал он, когда за спиной у него раздался звучный голос:
— Добрый вечер!
Доктор Макмеррей оделся соответственно случаю, ведь, как бы там ни было, речь шла о помолвке. И, несмотря на это, он не излучал такой открытой приязни, как вчера. Он был гораздо сдержаннее.
Служанка подала закуски к вину. Увидев женщину-маори, Дункан помрачнел. Знает ли доктор, кто станет его зятем? Может быть, в этом причина его отстраненности?
Едва служанка вышла из комнаты, Дункан задал провокационный вопрос:
— Дорогой доктор, вы знаете о моем истинном происхождении?
Лицо доктора Макмеррея застыло.
— Дочь рассказывает мне обо всем, если вы это имеете в виду. Вы говорите о том, что ваша мать когда-то любила маори? Мне это, милый мой, безразлично, но я хочу одного: чтобы вы не причинили боли моему ребенку. Если это произойдет, молодой человек, я вышвырну вас из дома, независимо от того, белый вы или маори!
Голос доктора звучал угрожающе, а лицо его стало похоже на застывшую маску.
«Значит, Клара рассказала ему о Пайке», — подумал Дункан, и от одной этой мысли ему стало неприятно.
— Я не собираюсь причинять боль вашей дочери, — несколько натянутым тоном ответил он.
— Что ж, теперь, когда все самое важное прояснилось, мы можем наконец выпить, — попыталась пошутить Клара.
Однако атмосфера оставалась напряженной. Даже старания Клары поддерживать разговор не могли ничего изменить.
Доктор был мрачен, Дункан чувствовал себя все более неловко в обществе Клары и ее отца. Конечно, он восхищался таким взаимопониманием между отцом и дочерью, какое было у Клары и доктора Макмеррея, но сейчас ему казалось, что это уже слишком. Он даже представил, как Клара после каждой семейной ссоры будет бегать к папочке.
Когда был допит первый бокал, доктор Макмеррей поднялся и проворчал:
— Я пока пойду к себе. Если буду нужен, позовете, но думаю, что в этом нужда не возникнет. — И он бросил на дочь предупреждающий взгляд, словно говоря: не выходи за него!
— Что это сегодня с твоим отцом? — резко спросил Дункан, когда за доктором закрылась дверь.
Клара посмотрела на него и вздохнула.
— Лучше расскажи, что с тобой? Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что со вчерашнего дня что-то изменилось. И это что-то явно омрачает наши отношения. Где твой юношеский шарм, где твое чувство юмора? Где теплый взгляд твоих карих глаз? Все это исчезло за ночь?
— Но почему твой отец вмешивается? — Голос Дункана звучал обиженно.
— Как только отец узнал, что у тебя была другая…
— Ах, так ты ему все рассказала? — прошипел Дункан, но ему тут же стало стыдно за свое поведение.
