Коравье не верил своим ушам. Неужели есть действительно такие русские? Не может быть! Плохих русских, по словам Праву и Ринтытегина, вместе с царем сбросили больше сорока лет назад. Откуда же взялись эти? Быть может, они перебрались с другого берега через Берингов пролив?.. Ведь сам Коравье видел другой берег, нарисованный на карте. Земля от земли там очень близко.
– Я скажу Праву об этом, – пообещал Коравье.
Всю ночь он не мог уснуть, все думал: у кого Арэнкав и Мивит берут спирт? В Торвагыргын они не ездили. Откуда появились русские со спиртом?.. Коравье долго ворочался в постели, но сон не приходил. Раньше, бывало, не успевал он вытянуть ноги на постели, как уже засыпал… Почему никому не пришло в голову задать этот вопрос, кроме Инэнли?..
– Ты не спишь? – тихо, чтобы не разбудить Мирона, спросила Росмунта.
– Не сплю, – признался Коравье. – Все думаю, почему Инэнли спросил о русских? Неужели он не верит нам?
– Мне кажется, – ответила Росмунта, – он об этом спросил, потому что только это ему мешало окончательно поверить нам… Ты бы только посмотрел в его глаза!
– Ну, по глазам я не могу узнать о мыслях человека! – проворчал Коравье. – Пусть вслух говорит. Что он – немой?
На первый взгляд в жизни обитателей стойбища Локэ ничего особенного не произошло. Но за внешним спокойствием оленеводов с некоторых пор угадывалась тревога. Коравье стали избегать и далеко обходили на улице.
Коравье видел это и мучился неведением.
Протрезвевшие Арэнкав и Мивит ходили по ярангам и выспрашивали, о чем говорил Коравье. Они не могли его опровергнуть, и это приводило их в ярость.
Наконец они явились в ярангу Коравье. Не успев войти, принялись выкрикивать угрозы:
– Ты, изгнанный и не имеющий родины! Уходи из нашего стойбища! Пусть твой ублюдок, носящий поганое русское имя, и твоя жена, обличьем русская, тоже уйдут!
Коравье отослал в глубину полога Росмунту с сыном и спокойно сказал:
– Если вы принесли злость и угрозы, то можете поворачивать обратно – я вас не боюсь.
Арэнкав и Мивит вошли в чоттагин. Вид горячего примуса умерил их гнев. Арэнкав долго разглядывал ревущее голубое пламя. Мивит шарил глазами по стенам чоттагина, где была развешана русская одежда Коравье и Росмунты.
– Что вы от меня хотите? – спросил Коравье.
Вопрос, заданный спокойно и без раздражения, озадачил Арэнкава.
– Не можешь ли ты снова уехать отсюда? – миролюбиво предложил он.
– Не могу, – ответил Коравье.
– Не можешь? – подозрительно проговорил Мивит. – Почему?
– Меня послали сюда коммунисты нашего колхоза.
– Кто они такие? Почему распоряжаются чужой жизнью? – спросил Арэнкав. – Может быть, они – большевики?
– Да, коммунисты.
– Мы никому не мешаем жить и никого не трогаем, – сказал Арэнкав.
– И я никого не трогаю, – ответил Коравье.
– А кто соблазнял народ разными обещаниями? – вскипел Арэнкав. – Кто смущал женский разум равноправием? Кто грозил построить школу в стойбище? Спроси любого – они нам все рассказали! Или ты забыл, что говорил мудрейший? Грамота только повредит нашим пастухам.
– Мне она не повредила.
– Ты хочешь сказать, что… – недоверчиво начал Мивит.
– Да, я научился различать следы человеческой речи на бумаге, – с достоинством перебил его Коравье.
Он повернулся к висящему на стене плакату и громко прочитал:
– Охотник! Бери пример с передовика Эттувги-Танле!
Мивит уставился на Коравье, как на шамана, произносящего заклинание.
– Не завлекай пастухов, – снова заговорил Арэнкав. – Они как малые дети. Покажи им что-нибудь яркое, они тотчас за него ухватятся.
– Я их не завлекаю, – возразил Коравье. – Я узнал новую жизнь, достойную настоящих людей. И хочу, чтобы мои земляки тоже жили так. Хочу, чтобы туман, который вы напускаете на их глаза, развеялся.
– Локэ никогда не позволил бы не только говорить об этом, но и думать! – закричал выведенный из себя Арэнкав.
– Он не позволил бы, чтоб уважаемые люди стойбища, Мивит и Арэнкав, уронили так свою честь и продали совесть за кружку дурной веселящей воды, – сказал Коравье.
– Пусть замолчит проклятый огонь! Он мешает нам разговаривать! – потребовал Мивит, указывая на примус.
Коравье потушил его.
Синий, бушующий огонь умирал на глазах.
– Ты помнишь, что случилось с теми двумя, которые приезжали к нам в стойбище много лет назад? – заговорил Мивит, и в голосе его послышалась угроза. – Те, вслед за которыми гремела лавина?
– Помню, – коротко ответил Коравье. – И до этой минуты не подозревал, что знаю убийц.
Арэнкав недовольно посмотрел на Мивита: проговориться в такое время, когда неизвестно, что будет с тобой завтра!
– Я помню этих двух людей и жалею, что не спас их. Не знал, что другая жизнь прошла мимо меня, – сказал Коравье. – А теперь и не просите, чтобы я покинул родное стойбище. Почему я должен уйти?.. Я уже уходил. Может, теперь ваша очередь?
Мивит и Арэнкав молчали.
– Кто вам дает спирт? – спросил Коравье.
Арэнкав не успел подумать над вопросом, как Мивит сказал:
– Анчипера дает нам. За каждую тушу оленя две бутылки прозрачной.
– Где он?
