– Не стыдно? Вы же члены одного из лучших колхозов района!
Потом он зашел в школу и посидел на уроке. Даже заставил одного ученика написать на доске слова: ЛЕНИН, МОСКВА.
– Молодец, – похвалил он мальчика. – Как тебя зовут?
– Инэнликэй, – ответил мальчик.
– Чей сын?
– Приемный сын Инэнли, – серьезно ответил Инэнликэй.
Секретарь обкома прилетел вечером на вертолете. С ним было много народу, и у Праву заныла рука, пока он знакомился со всеми. «Целая свита», – подумал Праву, не представляя, как удастся накормить и устроить на ночлег такое количество людей. Если бы это были свои колхозники, а то начальство… Праву поделился опасениями с Наташей.
– У тебя появились симптомы угодничества, – пошутила она.
– Какое это угодничество? – возразил Праву. – Просто хочется, чтобы гостям было удобно. Что в этом плохого? Разве не хочет этого же каждый радушный хозяин?
Приезжие прошлись по стойбищу.
– Когда собираетесь переселять людей в колхозный поселок? – спросил Савелий Михайлович у Елизаветы Андреевны.
– Как только выстроим дома, – ответила Елизавета Андреевна. – Думаю, что к Первому мая.
– Это хорошо, – сказал Савелий Михайлович. – Будет людям настоящий праздник.
Слетали и в стадо. Савелий Михайлович приглашал в вертолет пастухов, но никто не отважился лететь.
Инэнли сказал:
– Вы летите, а мы пешком пойдем.
Вертолет поднялся над стойбищем. Яранги вместе со школой качнулись в сторону и поплыли назад.
Узкая долина, зажатая горами, петляла между крутых, скалистых склонов. Тень вертолета бежала по голым скалам, на которых не держался снег – так их отполировали ветры. Там, где долина расширялась, образуя небольшое ровное место, паслось стадо.
Вертолет опустился возле яранги, где грелись пастухи. На шум вышел Рунмын. Спокойно поздоровался с приезжими, но особенно горячо потряс руку летчику.
Корреспондент газеты – необыкновенно толстый, но подвижный человек, – сойдя с вертолета, суетился, выискивая удобную точку для фотографирования.
– Нельзя ли подозвать поближе оленей? – обратился он к Рунмыну.
Коравье перевел просьбу, и Рунмын с готовностью ответил:
– Можно! – и стал развязывать шнурок на своих штанах.
Олени со всех ног бросились к желтому пятну, образовавшемуся на снегу.
– Соляной подкормки не хватает, – заметил Савелий Михайлович.
Секретарь обкома пошел вдоль стада. Олени разрыхлили снег, идти было трудно. Спутники один за другим отставали, пока с Савелием Михайловичем не остались лишь Праву и Коравье. Праву с тревогой наблюдал за покрасневшим, вспотевшим лицом секретаря обкома.
– Давайте покурим, – предложил Праву.
– Я не курю, – тяжело дыша, ответил Савелий Михайлович. – Ты кури, а я отдышусь.
Они сели на торчащую из-под снега кочку. Савелий Михайлович снял с головы шапку и подставил зимнему солнцу коротко остриженную седую голову.
– Переедет стойбище в Торвагыргын, что дальше будешь делать? – спросил он.
Праву не нашелся что ответить. В последнее время он не думал об этом.
– А как идет научная работа?
Праву замялся. Он даже не помнил, куда положил толстую тетрадь с многообещающим заголовком: «К вопросу…»
– Может, сердишься на старика? Вот, послал в глушь, на рядовую работу… За это время мог и кандидатский минимум сдать при других обстоятельствах… Да?
– Что вы, Савелий Михайлович! – горячо запротестовал Праву. – Честно скажу, даже думать об этом некогда.
Коравье, не понимавший русского разговора, удивленно посмотрел на своего друга, который обычно, отличался сдержанностью.
– Дорогой Праву, – продолжал Савелий Михайлович. – Не кажется ли вам, что вы засиделись здесь?
– Пожалуй, да! – ответил Праву и вскочил.
Савелий Михайлович рассмеялся:
– Я говорю о том, что тебе пора перебираться на другую работу.
– Как на другую? – опешил Праву. – Я же только что сказал…
– Все это хорошо и приятно слышать, – перебил его Савелий Михайлович. – Но ты должен понять, что на Чукотке еще не хватает образованных и подготовленных кадров, имеющих стаж партийной работы… А дел много. Семилетка должна изгнать выражение «отсталая окраина» навсегда… Как ты смотришь, если окружком рекомендует тебя секретарем колхозной партийной организации? Ринтытегину нелегко совмещать две обязанности…
– Если меня выберут, – коротко ответил Праву.
– Ну это во многом зависит от тебя, – сказал Савелий Михайлович поднимаясь.
Возвращались к вертолету усталые. Возле маленькой пастушеской яранги, издали похожей на палатку, сидели в ожидании сопровождающие секретаря обкома.
– Савелий Михайлович! – закричал издали его помощник. – Что же это вы? У вас же больное сердце!
– Что поделаешь? – Савелий Михайлович развел руками. – Возраст такой. Новое сердце не купишь.
– Разрешите еще раз сфотографировать вас, – попросил корреспондент.
– Что вы все меня фотографируете! – сердито сказал секретарь обкома. – Снимайте оленеводов! Или оленей! Вы же теперь знаете, как их надо подзывать!
Савелий Михайлович расспросил Рунмына о состоянии пастбищ.
– Хотите, чтобы у вас был трактор?
– Мы же колхозники, – ответил Рунмын. – Как не хотеть?
