Тихонько прошел в спальню, где спал мальчик. Встал в дверном проеме и посмотрел на узкую кровать в дальнем углу, где мальчик лежал на боку лицом к стене. Одеяло скрутилось у него в ногах, которые, голые и тонкие, оказались сверху, напоминая свежее необработанное дерево. На противоположной стороне комнаты располагался письменный стол с кучкой школьных учебников и книжной полкой над ним. На белых, обшитых рифлеными панелями стенах висели фотографии в рамках – на них был и мальчик, и его отец. Том Гаскин в джинсах и защитном кителе, с вещмешком через плечо. Том и Сэнди в бассейне, когда тот еще заполняла сверкающая голубая вода, а мальчик был совсем мал. И здесь, на ночном столике Сэнди, стояла фотография Аннабель: десятью годами моложе и беременная, она стояла на стремянке и вешала картины в кафе. Было что-то особенное в том, как свет на фото падал ей на волосы, и что-то в изгибе ее икры, видневшейся из-под зеленого платья; Тревис невольно замер. Он не знал, почему, сам не мог этого объяснить. Он думал обо всех голых поверхностях в доме собственного отца, где совсем не было фотографий в рамочках.
Все, что когда-либо терял Тревис, этот мальчик нашел.
«Но я нашла тебя», – вмешалась Рю.
«А я нашел их», – ответил Тревис.
Он прошел по коридору к входной двери. Посмотрел на спящую Аннабель. Сунул свой нож в ножны и взял пачку сигарет с зажигалкой из стола у двери, после чего покинул дом, чтобы сесть на качели на крыльце и закурить.
Сэнди проснулся.
Ему снилось, что он стоял один посреди поля за мотелем и оглядывался вокруг, ища своих кроликов. Он видел их где-то в кустах. И знал, что они еще там. Но с гор спустился волк. Он видел, как тот приближался: худой и голодный, с выпирающими ребрами. А Сэнди стоял и ничего не мог сделать от страха, и чем ближе подходил зверь, тем крупнее он казался, пока наконец не стал больше человека, с угловатыми ногами, слишком длинными для его косматого туловища, и шел он так неестественно, будто был то ли летучей мышью, то ли драконом, хотя крыльев у него не было. Мальчик увидел кроликов в последние мгновения перед тем, как чудовище его настигло. Они были далеко, возле сарая, и им ничего не грозило. В отличие от него.
Он полежал в кровати, прислушиваясь к царящей в доме тишине. На крыльце скрипнула половица, и он услышал, как заскрипели цепи, на которых висели качели.
В одной белой футболке и нижнем белье, он вышел по коридору в гостиную, где обнаружил маму спящей на диване при включенном телевизоре. Сквозь занавески он увидел на качелях очертания мужчины в ковбойской шляпе. Мальчик попятился и вышел из дома через заднюю дверь. Из-за угла со стороны сарая, он увидел, что в кемпере под холмом было темно. Он обогнул дом сзади, ступая босиком по бурой траве, и подобрался к Тревису сзади.
Ковбой наклонил голову в сторону Сэнди.
– Лучше к людям так не подкрадываться.
Сэнди поднялся на крыльцо и, перекинув ногу через перила, уселся на них. Увидел, что Тревис был без сапог и держал в руке сигарету. Нож лежал у него на коленях джинсов.
– Что вы тут делаете ночью? – спросил он, прижимаясь спиной к столбу.
– Тебя могу о том же спросить.
– Мама сказала, вы поранились. И еще сказала вам уезжать.
– Сказала.
– Сигареты ваши воняют.
– Это твоей мамы.
– Нет, не мамы.
– Сам у нее спроси.
Они посидели в тишине, не нарушаемой даже ветром, будто сама ночь прислушивалась к их разговору.
– Вы знаете, что у вас в кемпере что-то есть? – спросил Сэнди. – Я видел.
Тревис сделал затяг и взглянул на свой «Роудраннер».
– Оно забрало моих кроликов, – сказал Сэнди.
– Я думал, они просто сбежали, – ответил Тревис после небольшой паузы.
«Вы знаете, что никуда они не сбегали», – подумал Сэнди.
Ковбой внезапно зажал сигарету между губ и положил нож на качели. Встал и расстегнул ремень, вынул его из джинсов и снял ножны. Сунул в них нож и протянул Сэнди. Мальчик перекинул тонкую ногу через перила и, спрыгнув, пересек несколько футов, что отделяли его от ковбоя, и взял у него оружие.
– Он твой, – сказал Тревис и, надев ремень, уселся обратно на качели.
Сэнди пристально глядел на нож и ножны у себя в руках.
– Почему?
– Разве не у тебя скоро день рождения? – спросил Тревис.
Сэнди залился краской, затем высунул нож на несколько дюймов из ножен.
– Оставишь его, чтобы защитить себя и свою маму. Сделаешь?
Сэнди медленно кивнул.
– Ну что, будешь теперь помнить своего друга Тревиса?
– Я буду вас помнить.
– Говорят, что если тебе дарят нож, ты должен в ответ дать монетку. Если не дашь, то всей дружбе конец.
– У меня нет монеток, – сказал Сэнди. – Я и не одет.
– Ладно. Будешь мне должен.
Сэнди провел пальцем вдоль лезвия.
– Когда вы уедете, чудовище уйдет с вами? – спросил мальчик.
Тревис бросил окурок во двор, где тот на мгновение вспыхнул, как светлячок, а затем погас.
– О ней не беспокойся, – ответил он, глядя на кемпер. – Она моя забота.
