Ребус не был в тюрьме Сотон несколько лет. У него изъяли телефон, после чего пришлось пройти через сканер вроде тех, что стоят в аэропортах. Ребуса даже проверили на наркотики. Он объяснил насчет ингалятора, и, чтобы разрешить ему оставить ингалятор при себе, проводившие досмотр служащие связались с начальством. Наконец Ребуса пропустили. В большой комнате для свиданий плохо топили; за столами сидели родственники заключенных. Ребуса провели к Эллису Мейклу. Парень сидел неподвижный как статуя – зубы сжаты, глаза устремлены на беленую стену куда-то над плечом Ребуса. Ребус опустился на школьный пластмассовый стул.
– Спасибо, что согласился встретиться со мной.
– Скажите спасибо дяде Далласу, – пробурчал Мейкл.
– Знаешь, зачем я пришел?
– Нет.
– Твой дядя вроде как попросил меня взглянуть на дело. Он говорит, что тебя зря сюда засадили.
Мейкл взглянул Ребусу в глаза:
– Меня посадили в одну камеру с насильниками. Сказали – ради моей же безопасности.
– Возможно, так и есть. Сам видишь, здесь чистые джунгли. Выживает сильнейший. Насильники обычно ведут себя потише и поскромнее.
– Я могу постоять за себя.
– Тебе на руку, что ты убийца, – согласился Ребус. – Убийцам всегда почтения побольше.
– Но я не насильник. С чего вдруг я рядом с ними? Это же позор.
– Могу попробовать замолвить словечко… – Ребус изучал молодого человека.
Эллис Мейкл еще не повзрослел, в его лице были видны черты и подростка, которым он пока был, и мужчины, которым он уже начинал становиться. В бритве нуждался пару раз в неделю. Четко очерченные скулы, узкие плечи; тюремный свитшот велик размера на два. Мейкл сцепил за головой руки, выставив локти вперед.
– Скажите дяде Далласу – я убил. Он знает, что я.
– Если ты так утверждаешь, сделать можно немногое. – Ребус пожал плечами, словно ему-то в любом случае все равно. – Но ты сам знаешь, что в твоем деле остались кое-какие невыясненные вопросы. И для меня первая загадка – почему ты это сделал. Разве ты не любил Кристен больше всего на свете?
– А вы как думаете?
– Я видел протоколы суда. Она со всеми держалась как принцесса Диана. – Ребус помолчал. – Прости, принцессу Диану ты не застал.
– Я знаю, о ком вы. И Кристен была не очень-то принцессой.
– Вот как?
Мейкл медленно покачал головой. Ребус ждал, но парень молчал.
– Ты как здесь, освоился?
– Ну тут мастерская и все такое. Без дела сидеть не дают.
– Но надзирателей не хватает, а значит, часами сидишь в камере?
Парень кивнул и медленно скрестил руки на груди.
– С мамой и сестрой видишься?
– Раз в неделю.
– Как они? В порядке?
– А вы как думаете?
Ребус тоже скрестил руки на груди. Старый прием. Копируй жесты сидящего напротив человека, и он, возможно, начнет видеть не различие, а сходство между вами. Оба помолчали.
– У вас есть дети? – спросил наконец Мейкл.
– Взрослая дочь. Я уже дедушка. Видишься с отцом?
– Нам говорить особо не о чем.
– Я слышал, у вас до стычек доходило.
– Да, бывало, – признал Эллис.
– По-моему, водить тебя на матчи “Хартс” уже изрядное наказание.
На лице Эллиса возникла натянутая улыбка.
– Вы хибби[22], что ли?
– Я агностик.
– Что значит “агностик”?
– Что я стараюсь не становиться ни на чью сторону.
– Так вы коп или как?
– Был когда-то. Сейчас на пенсии.
– А дядю Далласа откуда знаете?
– Не могу сказать, что я его прямо знаю. Мы оба служили в армии, только это нас и объединяет. Ни с твоим отцом, ни с сестрой я пока не разговаривал.
– Они-то здесь вообще при чем?! – Эллис повысил голос, шея у него напряглась.
– Спокойнее, – предостерег Ребус.
Один из надзирателей уже направлялся к ним. Ребус успокаивающе махнул ему. Эллис Мейкл подался вперед, уперев локти в стол. Ребус сделал то же самое.
– Назад не отыграешь, – хрипло сказал Эллис.
– Ты поэтому согласился встретиться со мной?
– Того, что случилось, никто уже не отменит. Я сижу здесь, и точка. Так и передайте дяде Далласу.
– Но тебе хотелось бы выйти отсюда? Тебе может помочь какая-нибудь деталь, о которой ты умолчал. То, что у нас называется “смягчающие обстоятельства”.
– Адвокат говорила то же самое, а толку?
– Эллис, если ты и дальше будешь молчать, тебе это не поможет. Дома в тот день что-то произошло, да? Что-то, от чего ты вышел из себя и всю дорогу до поля для гольфа кипел? Может, Кристен тебе что-нибудь сказала? Или мама, или дядя Даллас? И сказано это было тебе в лицо – твой телефон проверяли, там ничего нет. Но в человеке иногда проявляется и хорошее, и плохое; Хайд сменяет Джекила. Что-то меняет человека, он творит кромешный ужас, а потом вдруг снова становится нормальным.
– Нормальным? Вы же нас совсем не знаете?
– Ты имеешь в виду свою семью? – Ребус покачал головой. – Я разговаривал с твоими приятелями, и все они ответили примерно одно и то же.
– Что?
– Что все из-за нее.
– Из-за Кристен?
Ребус кивнул, не спуская с парня глаз.
– Из-за не-очень-то-принцессы, о которой на суде толком и сказано-то ничего не было.
– Я слышал, ей целый алтарь устроили. Вы видели?
– На поле для гольфа? Видел.
