– И уже прошло больше четырех часов, – заметила Мари.
– Что-то так сильно его напугало, что он не решился идти дальше, – предположил Квентин.
Тут в доме раздался грохот.
– Это еще что? – спросил Жюльен.
– Кажется, разбилось стекло.
– Звук шел снизу.
Жюльен бросился к двери, схватился за ручку, но резко обернулся к друзьям и осмотрел их.
– Где Матильда? – закричал он.
– Последний раз я видел Матильду внизу, в прихожей, – сказал Жюльен Квентину. – Ты тогда рассматривал усилитель сигнала.
– Когда мы пошли наверх, она сказала, что хочет еще немного покурить, – припомнил Максим.
Они спустились вниз, но там никого не было. Входная дверь была открыта, снаружи задувал холодный и влажный ветер. На каменном полу лежала разбитая ваза.
– Блин, кажется, она до фига стоила, – заметил Квентин, разглядывая осколки.
– В такую погоду Матильда не пошла бы курить на улицу! – сказала Камилла.
Квентин выглянул за дверь, ему в лицо тут же ударил порыв ветра. Он позвал Матильду, но ответа не было. Убедившись, что никого не видно, он закрыл дверь и повернул ключ. Они стали искать по всему дому.
Матильды нигде не было.
– Надо подняться обратно в кабинет.
Они пошли за Квентином, который на этот раз стал изучать записи с камер в гостиной и прихожей. Он нашел запись, где было видно, как Матильда отделилась от остальных.
Она действительно закурила, сидя на диване. Ее внимание привлекло что-то у входа. Она медленно встала и нерешительно пошла в прихожую. Матильда открыла входную дверь и постояла, не выпуская сигареты изо рта, вглядываясь в ненастную тьму. Убедившись, что никого нет, она обернулась и замерла в полном ужасе, как Клеман, увидев нечто в глубине дома. Матильда сделала шаг назад, опрокинула вазу и убежала.
Квентин принялся искать на других записях, что же так ее напугало. Но ничего не нашел.
– Сначала Клеман, за ним Матильда. Чего они могли испугаться? – задумалась Камилла.
– Блин! – воскликнул Квентин, выскочил из своего кресла и побежал вниз по лестнице, прыгая через ступени, словно случился пожар.
– Чего это с ним? – удивился Жюльен.
– Он что-то увидел, – решила Леа, вглядываясь в экран.
На одной из камер было видно, как Матильда в панике мечется по краю котлована для бассейна.
– Быстро! – скомандовал Мехди.
Они последовали за ним все, кроме Манон, которая решила остаться в кабинете, потому что отсюда лучше увидит происходящее. Она оказалась права: вскоре на экране появился обезумевший Квентин, а Матильда пропала из поля зрения камеры.
– Ты что тут делаешь? – удивленно спросила вернувшаяся Мари.
– Смотрю, как вы сами себя накручиваете, – ответила Манон.
– Хорош язвить.
– А ты почему вернулась?
– Мехди попросил последить за экраном.
– И он прав, тут прикольнее.
– Ты ничего не воспринимаешь всерьез.
– Отчего же, воспринимаю. Но есть лишь две вещи, в которых можно быть уверенным до конца. Рождение и смерть. Все, что между ними, – херня. Все, что происходит вокруг тебя, вовсе не обязательно то, чем тебе кажется. Так что сама решай, насколько правдиво это видео.
Они стали смотреть на изображения, которые передавали камеры с разных точек: кухня, гостиная, столовая, прихожая, верхние комнаты, библиотека, кабинет, терраса, крыльцо. На камере в прихожей появилась Леа. Она пришла с улицы и в панике размахивала руками, глядя в камеру.
– Похоже, у них проблема, – сказала Мари.
– Ты знаешь язык жестов?
– Побудешь тут?
– Я буду на вас смотреть, пока у меня не появится связь.
– Тогда я пошла.
– Давай, удачи.
Манон вновь осталась одна и решила этим воспользоваться, чтобы осмотреть помещение. Кабинет был просторным, с двумя окнами. Перед одним из них стоял кульман. Также из мебели был неудобный диван, закрытый на ключ шкаф, все еще пустые этажерки и письменный стол с огромным «аймаком» и монитором, подключенным к системе видеонаблюдения. На всякий случай Манон сняла трубку проводного телефона, но он молчал. Вот и она попалась. Она достала свой телефон, сети по-прежнему не было. Придется остаться на этой вилле, где компания детишек забавляется, пугая друг дружку любыми средствами.
Обойдя комнату и убедившись, что на экране ничего не происходит, она вышла и увидела библиотеку. Манон провела пальцем по корешкам книг. Внизу было слышно, как ее одноклассники ищут двоих пропавших. Может, ей попадется что-нибудь интересное в этом строю аккуратно расставленных книг. За редким исключением Манон не любила современную литературу. Большинство писателей почти не вызывали у нее отклика и совсем не придавали желания жить.
Ее взгляд остановился на сборнике рассказов Эдогавы Рампо «Красная комната». Она вцепилась в него так, будто хотела украсть. Манон обожала рассказы, потому что написать хороший рассказ – это искусство, тем более что сам жанр мало ценится во Франции, а это ее особенно привлекало. Не любить то, что любят все. Не читать то, что читают все. Не думать так, как все.
Она машинально пролистала сборник и остановилась на своем любимом рассказе «Человек-кресло».
«Каждое утро Ёсико, проводив мужа на службу, уединялась в обставленном по-европейски кабинете»[30].
