ЭДУАРДО ФРАНК РОДРИГЕС
В ДРУГОМ МИРЕ
Пер. с испанского К. Капанадзе
Пять дней прошло, а у меня даже щетина не выросла... Какой-то бредовый мир... Все внезапно оборвалось, даже звуки. Хоть бы какая-нибудь ящерка прошуршала в сухой траве. Но вокруг тишина, слышно только, как хрустят под моими башмаками зеленоватые хохолки растений, напомнивших мне хвощи доисторических времен...
Ни одного судна на горизонте... Куда же подевались пеликаны, буревестники, чайки? Словно какая-то зловещая сила навсегда спугнула их с насиженных мест. Я думал, что попал на необитаемый островок, затерянный в Атлантике, пока не увидел эти диковинные плоды. Кто поверит мне, если я скажу, что все эти дни питался плоскими геометрическими фигурами? Здесь нет ни груш, ни яблок, ни апельсинов - одни только ромбы, квадраты и прямоугольники, зреющие на абсолютно голых, как проволока, ветвях. А эти бабочки невероятных форм и расцветок, что кружат над странной растительностью и, похоже, наблюдают за мной?
Я очнулся, лежа на куче песка у самого берега. Холод и сырость пробирали до костей, запах моря щекотал ноздри. Мои часы встали, словно вступили в заговор с этим миром. Пришлось отсчитывать дни по радуге, которая вспыхивает и гаснет, точно огромная рождественская елка в Рокфеллеровском центре. Ее свет довольно тускл, и все время, что я нахожусь здесь, мне тоскливо без теплых ярких лучей солнца. Но небосвод неизменно пуст, если не считать этой широкой семицветной дуги.
Продолжают ли меня искать? Хартцман наверняка поднял на ноги береговую охрану, как только узнал о моем исчезновении. Уж я-то его знаю. Он на все пойдет, лишь бы вернуть свой самолет и не выплачивать страховку. Капитан Макбейн небось уж обшаривает весь район. Надеется, что Хартцман выплатит ему вознаграждение, если он меня обнаружит. Как же, держи карман шире, да старик скорее удавится... Нет, они, конечно, давно прекратили поиски. Какой смысл искать, если прошло пять суток? Должно быть, решили, что меня уже нет в живых... Гм, а может, они правы? Только теперь, ощупывая свой самолет, я чувствую, что еще жив. Я был уверен, что его поглотило бурное пенистое море, как вдруг, вскарабкавшись на дюну, обнаружил свою машину. Я даже вздрогнул от неожиданности. Мой надежный друг, мой крылатый товарищ, которого я считал безвозвратно потерянным, поджидал меня в небольшой долине. Я неспешно приближался к нему, ломая голову над загадкой. Нет, дело обстояло далеко не так просто, как я воображал... Я осмотрел обшивку самолета и не нашел на ней ни единой царапины. Затем заглянул внутрь: даже мой шлем преспокойно лежал на сиденье, словно верная собачонка, дожидающаяся хозяина. Правда, теперь я бы не удивился, если бы даже увидел в кабине отплясывающего белого медведя.
Я включил рацию, но не услышал ни шумов, ни потрескивания. Стрелка на шкале даже не шелохнулась. Не сомневаясь, что мотор тоже не работает, я все же на всякий случай попробовал включить зажигание. Тарахтенье моего "пфейфера" показалось мне чарующей музыкой! Не мешкая, я проверил все ручки: машина была исправна. Я торопливо нахлобучил шлем и поднял самолет в воздух, стараясь поначалу держаться на небольшой высоте. Если это остров, то он довольно обширен, поскольку берег виден лишь с одной стороны. А впереди по-прежнему сияет все та же радуга, словно подвешенная к небу гигантская гирлянда. Внезапно ручки управления дрогнули у меня в руках, и я с испугу повернул обратно. То же самое произошло, когда я потерял из виду двух своих товарищей по аэроклубу, что летели рядом... Я полагал тогда, что нахожусь где-нибудь у Сент-Джорджеса или Сомерсета, но последнее, что я увидел, был мыс Гаттерас, как вдруг нахлынуло... это. Белесая дымка заволокла все вокруг, и меня неожиданно пронизал нестерпимый холод, в то время как горизонт стал расплываться, а в кабине воцарилась необъяснимая тишина. Казалось, мой самолет не летит, а стоит на месте, словно привязанный невидимыми нитями. Мне пришли на ум рассказы об инфразвуковых галлюцинациях и магнитных бурях, нередко случавшихся в этом районе. Я вспомнил, как много морских судов и самолетов пропало здесь без вести вместе со своими экипажами, и содрогнулся при мысли, что могу пополнить этот список. Напрягая все силы, я попытался вывести машину из туманного облака. Но тут почувствовал, что теряю сознание, а самолет резко идет вниз. И все... Больше я ничего не видел, пока не пришел в себя на сыром песчаном берегу.
И вот я снова здесь. Что же мне делать, ума не приложу... Нет, больше я не выдержу. Надо лететь до конца, пока не встречу кого-нибудь или пока не кончится горючее и все разрешится само собой. Другого выхода нет.
