Бод в это время смотрел в сторону корчмы, возле которой старая Галла ворожила деревенским девушкам. Девушки положили в ладонь цыганки все свои мелкие гроши и ушли, глядя прямо перед собой ничего не видящими бессмысленными глазами: цыганка-то, оказывается, хорошо умела охмурять.
- Ай, красавец! - пронзительно закричала старуха, метя длинной юбкой по припорошенной снегом земле в сторону Бода. - Ай, милый! Богатырь ты наш! Спаситель! Здоровья тебе, жену красавицу, деток удалых, да всякого добра побольше, побольше! Смотрите, люди: этот бортник убил в полях боярина Мирского волка-людоеда. Нет больше Чёрного Волка! Ай, молодец! - звенела цыганка на всё торговое место:
- Бортник не бежал от волчьей стаи, коня отпустил - сам остался! Мы коня твоего, доброго, серого - переняли у моста через Ведрыц-реку. Сберегли, дорогой, для тебя коня твоего!
Люди стали собираться вокруг Бода и цыганки.
Бод гладил, трепал по шее своего жеребца.
- Как зовут коня? - не останавливалась болтливая Галла.
- Н-н-авв-гг-унн! - заржал ей в ухо жеребец.
- Конь тебе только что сказал, как его зовут, - улыбнулся Бод.
- Ай? - не поняла Галла.
- Навгун его зовут! - пояснил бортник, про себя гадая, что за представление затеяла старуха?
- Быстрый, значит? - восхитилась цыганка.
- Ну, пусть будет так, - согласился Бод. Он, называя жеребца, знал, что посторонние решат, что странное имя Навгун придумано от слова "навгрунь"* - так обозначали быстрый бег лошади. И тут же перед собравшимся людом ему пришлось подтвердить, что он действительно убил вчера лютого волка, дав возможность спастись своему коню. Люди, а среди них много было селян из окрестных деревень, приехавших в торговый день в Речицу, обрадовались. Заявили, что пан-боярин Мирский должен сдержать слово и наградить человека, выдать бортнику двенадцать грошей. Сумма немалая - столько платили за убитого зубра. За волка - обычного разбойника - давали от силы три гроша. И боярин как раз был в городе в этот день, решал дела в судной избе.
- Что ж, - сказал бортник, - если наградит - оплачу ваше пиво в шинке у Михайлы, выпьете за мою удачу.
Мужчины обрадовались пиву ещё больше, чем хорошей новости. И пошли рассказывать пану Мирскому о подвиге речицкого подорожника. А Бода отвела в сторону цыганка:
- Загляни, дорогой, в табор, - попросила она. - Я и деньги, должок наш, с собой не брала: нам поговорить надо с глазу на глаз. Так приезжай к нам, не мешкай*.
- Ты откуда узнала, что я волка убил под Горвалем? Зачем всем сказала?
- Вот для того и зову тебя, князь дорогой, серебряный-золотой. Есть что поведать тебе. А деньги панские что, помешают? Мы твоего коня не запахом кормили: за заботу рома Матвею дашь денежку. И погадать я тебе хочу, а ты мне щедрее ручку позолотишь, - захихикала скаредная цыганка.
- Поехали, мать, провожу тебя до вашего табора, - согласился Бод.
И цыганка в тряской телеге, а он - верхом, отправились за город, в ближайшее село, назначенное вольным кочевникам на зимний постой.
- Про кольцо у своей зазнобы спрашивал?
- Да. Кольцо подобрали возле врага, убитого на пороге её дома. Человек подумал, что это уронила сама Анна, поднял перстень и положил на видном месте. Девочки-двойняшки стали играть с кольцом, прятали ото всех, пока... - Бод запнулся. Не хотел лишний раз упоминать про болезнь, разбившую Анну в то время, - ...пока не приехали в Речицу. Марья-хозяйка спросила у Мокошихи, можно ли оставить колечко, и Мокошиха сказала, как и ты - если само пришло, то можно оставить. Кольцо нашло себе хозяйку.
Цыганка кивала головой, соглашаясь.
- И что, ты мать, знаешь про эти кольца? - поинтересовался Бод.
- Если бы знала что, не отдала бы, - огрызнулась Галла. - Оно мне не открылось. Дарила невесткам, но и те не захотели держать его у себя. Все в один голос говорили, что чувствуют, как будто непотребщину какую у себя оставили. И понимают, что золотое и красивое, а всё равно - как будто лишняя ненужная вещь. Так и валялось кольцо. Я боялась потерять его, потому и избавилась. А ещё, когда я над тобой сидела, шептала, кольцо меня сильно беспокоило: всё хотелось достать его из платочка и вложить тебе в руку. Вот и отдала. А ты так обрадовался - удивил меня! Я поняла, что оно тебе понадобится.
Бод в свою очередь кивнул головой.
- Хочу погадать тебе, - сказала старуха Галла, выгнав из гнилой хаты тощих ободранных внучат.
- Ты мне уже всё сказала, - возразил Бод.
- Не всё, оказывается. Раскрой, покажи ладонь! - настояла цыганка. - Ай, ай! Никогда не видела такого знака! - удивилась она. - Не знаю, что и сказать...
"Где уж тебе, старая, - подумал чародей. - Я не родился, я свалился в эту Явь".
- Тогда подожди, отолью тебе воск.
Цыганка стала приготавливать всё, что необходимо было ей для нового гадания, вертелась по хате и рассказывала:
