Жаркая летняя ночь. В студии провинциальной радиостанции DJ, который слишком любит звук своего голоса. Он думает, что его ждет очередная скучная смена, пока в полуночный эфир не начинают звонить мертвецы.Содержит нецензурную брань.
– Привет-привет, мальчики и девочки! С вами передача «В двенадцать часов по ночам»! Жаркие летние ночи имеют дурную привычку заканчиваться, как бы нам не хотелось, чтобы они длились вечно! Особенно – в хорошей компании. Сегодня ваша компания – я, и, как говорил незабвенный Михаил Боярский, «никуда-никуда-никуда мне не деться от этого». Каналья! Это, кстати, единственное слово, которое я знаю по-французски! Хотя нет, вру! Шарль Азнавур стучится к нам в студию и говорит, что до утра с нами должно случиться что-то абсолютно «формидабль»!
Я вырубаю звук на микрофоне, смотрю, как красные цифры старых электронных часов на стене показывают 0:01, и выпускаю в эфир чарующие звуки «For Me Formidable». Судя по гримасе Виталика-звукача за стеклом – слишком резко. У меня чувство дежа вю – в который раз я уже так косячу? Пофигу, не уверен, что меня вообще сейчас кто-то слушает, но не признаваться же в прямом эфире. Я работал на этой радиостанции уже второй месяц, так что успел оценить весь масштаб катастрофы. Несмотря на все понты («единственная круглосуточная FM-радиостанция в регионе», бла-бла-бла) дела у «Радио-У» шли довольно плохо даже днем, не говоря уже о ночных эфирах. В эпоху интернет-радио, когда любой школьник может накачать музыки с торрентов и почувствовать себя крутым диджеем, такой динозавр обязан был скоро вымереть. Это вполне объясняло наши с Виталиком копееченые зарплаты. Причем что с меня-то взять: студент, не из бедных (даже с машиной), развлекается на каникулах. Как пришел, так и уйду, пропив все заработанное, а вот Виталику семью кормить, бедолаге. Звукач, вообще, существо чудесное – маленького роста, бочкообразный, напоминающий толкиеновских гномов, с бородой и забранными в хвост длинными волосами. Добрый ангел половины городских начинающих рок-групп, которым он сводит синглы и альбомы.
Сидели мы на предпоследнем этаже монструозного позднесоветского архитектурного убожества в центре города. Что здесь было изначально, никто уже не помнил, а нынешние владельцы сдавали площади под торговые места всевозможным фирмам-однодневкам, неудачливым юристам, прибабахнутым хэнд-мейкерам и промышленным альпинистам. Лифты с отваливающимися кнопками, отклеивающийся линолеум на полу, потёки на стенах, отваливающаяся кафельная плитка в полуаварийных сортирах – то еще местечко. Но, как известно, понты дороже денег, к тому же радио картинку не передает, а значит мы все еще «единственная круглосуточная радиостанция в регионе». Пафос, fuck-yeah!
На лицензирование песен боссы тоже не то, чтобы раскошелились, но выбирать все же было из чего, хотя не знаю, по какому шизофреническому вкусу подбиралась коллекция. Понятно, что большинство материала слушать было невозможно, но, если заморочиться и покопаться, можно составить вполне приличный трек-лист, даже с Шарлем Азнавуром. Именно так! Никакого Юры Шатунова – с полуночи и до гимна РФ я царь и бог этой радиорубки, сученьки! И слушать мы будем то, что нравится лично мне!
Вам может показаться, что я тут изворчался, но, если честно, работа мне нравилась вполне. Знай, трепли языком, дрыхни до обеда, получай за это какие-никакие деньги и наслаждайся летом. Больше того, пожарная сигнализация в здании тоже перестала работать, подозреваю, еще во времена Андропова, а значит, пока играет музыка, а мой микрофон ничего не ловит, можно открыть окно (вид на крыши ночного центра и освещенные фонарями улицы, кстати, тоже отличный) и спокойно курить. Для экстренных случаев, рядом с пультом стоит чайник, банка с молотым кофе (эт я шиканул, ибо пить дешевую быстрорастворимую бурду – лучше убиться!) и бутылочка коньяка, не из дорогого. Виталины запасы. Плюс ко всему, в районе полчетвертого ночи слушателей у нас не остается гарантировано, а значит можно расслабиться на часик-полтора, просто забить в плейлист песен двадцать и практически не трепаться. Пара глубокомысленных фраз раз в полчаса не считается. Шарль Азнавур, тем временем, дотянул финальное «формидаааааааблё», а значит пора снова приниматься за работу.
– Песня вкусная, как мой любимый капучино с ореховым сиропом, вам не кажется? Я тут посмотрел прогноз погоды, оказывается сейчас на улице аж +24 – и это 12 часов ночи! Завтра ожидается вообще пекло. Хорошо, что мы с вами общаемся исключительно в темное время суток, днем вы бы от меня ничего умного не услышали, разве что звук закипающих в моей черепушке мозгов. Хотя моя бывшая и так считает меня идиотом. Не то, чтобы я сейчас провоцирую вас на интеллектуальные беседы, но поболтать о чем-нибудь хорошем вполне можно! Так что звоните в студию и рассказывайте, чем вы занимаетесь этой душной, но офигенной летней ночью, м?
