Но лишь только в класс зайдет Дикий -- звенит звоном мертвая тишь. Он только изредка мог прикрикнуть, да и то лишь для профилактики; невысокий он был, коренастый, морщинистый, всегда словно наэлектризованный; казалось, ткни иголкой и взорвется. Было в его суховатом, насторженном нервно лице что-то такое, что мгновенно и напрочь отбивало всякую охоту позабавиться.
Или вот еще, "Живёла". Могучая она была учительница, красная, надутая. Только глянешь, и сразу поймешь... Лешка Антольчик, впрочем, однажды попробовал "рыпнуться" -- пулей вылетел вместе с портфелем растерзанным, сам он в одну сторону, а книжки-тетрадки в противоположную.
Совсем другое дело англичанка Танечка, миниатюрная, тоненькая, трудовик Лыска, колобок-коротышка потешный, и особенно новенькая учительница Биологиня. Заходят в класс, а гром гремит, и вопли стонут, веселья кипень не стихает и далее. В эти первые минуты урока мафиозная цепочка особенно старалась:
-- Надо задать тон уроку! -- говорил задорно Игнат.
Необходимо и важно отметить, что тут к ошалевшим от скуки гвардейцам по-компанейски присоединялись и пацанчики. Они ведь также ничуть не меньше любили позабавиться, когда это было возможно. И вот теперь они были едины опять, теперь снова это был дружный единый "Б"- класс.
Уже во время подъема, приветствуя живо приход учителя, кто гикнуть успевал басисто, кто пяткой польку об пол сбарабанить, кто крышкой парты грохнуть что есть силы -- важно было на общем фоне особо не выделиться, но так богато дополнить ералашно гремящую полифонию звуков, чтобы вышла в итоге настоящая вакханалия. И вовсю балдели после, глядя, как мечется, разрывается криком учитель, пробуя навести хоть какой-то порядок.
А вот новенькая даже крикнуть толком не умела. Только однажды вдруг пискнула тонко с нежданной отвагой:
--Тиха-а!!
От неожиданности в классе и действительно наступила мертвая тишь. Но секунды спустя громом взорвалось многоголосое "О-о-о!" -- и, как по команде, аплодисменты.
Когда она впервые вошла в класс, Лешка Антольчик как-то дурашливо хихикнул, таращась:
-- И что эт-та за совушка к нам пожаловала?
Что правда то правда, многое в ее круглом бледноватом лице с короткой, поднятой на вихры, пепельно-серой укладкой волос вызывало именно такую ассоциацию. В особенности глаза, огромные, малоподвижные и нос, немалый, острый, с заметной родинкой. В общем, навряд ли кто-либо назвал бы ее красавицей.
Преподавала она биологию, и между собой в классе ее называли Биологиней. Впрочем, на передних рядах возможно и слышали, как она себя представила, а сзади единственно видели, как немо шевелятся ее губы, словно в старом испорченном телевизоре без звука. И так было всегда, от первого урока до последнего.
А когда на задах уже кто-то отважно распевал веселые куплеты, а из угла в угол непрерывно мельтешили пикирные самолетные баталии, тогда она прекращала даже губами шевелить, и просто молча смотрела на класс с растерянной, едва заметной усмешкой.
-- Ну-у и... что? Что еще такого придумаем? -- казалось, вот-вот сейчас спросит.
Голову она не поворачивала, только молча смотрела, медленно переводя бледные зрачки глаз из одного угла класса в другой.
"Интересно, а что будет дальше?" -- думали все, и на некоторое время даже тише делалось в классе.
Но мафия не позволяла классу серьезно расслабиться.
Зэро всегда держал под ногой наготове твердый граненый карандаш, едва лишь затишье, гулко, размашисто шугал по дощатому полу. Рядом с ним каменным истуканом низким нутряным басом мычал похоронно Лось. Это была его любимая коронка.
-- И кто это у нас готовится в консерваторию сесть?! -- заслышав знакомые "арии", подхватывался с места учитель и куда более опытный, чем Биологиня.
Однако пухлые колбасные губы лопоухого умельца сами по себе выпячивались далеко вперед, естеством маскируя. В скором времени к соседям-приятелям присоединялись дружно со своими придумками прочие, и в классе опять становилось очень весело.
Она попробовала сыпать двойки направо и налево, но, как заметил однажды Антольчик:
-- Больше одной за раз все равно не поставит!
И хохотнул вдобавок, прекрасно осознавая особые обстоятельства недавно объявленного в стране "всеобщего среднего":
-- Ерунда эти двойки. Что за год главное, и свои три балла на финиш мне по-любому отломится.
Забавнее всего получалось, когда Биологиня пробовала выставить кого-нибудь за двери, в особенности, если попадался тот же Лешка Антольчик. Она становилась рядом, одной рукой слегка опиралась на парту, другой часто и быстро дергала вверх-вниз:
-- Давай-давай! По-одъем, по-одъем...
"Давай-давай!" --- произносилось решительно, быстро, а "подъем, подъем...", -- протяжно, с иронией.
-- Я-а, опять я?! -- в ответ орал на весь класс как невиноватый Лешка, хоть и сам частенько не мог удержаться от смеха.
