Следующее свое осознанное действие он совершил пять недель спустя, когда открыл глаза на больничной кровати.
Время между этими двумя моментами не было полностью для него утрачено, но оно было искаженным и рваным, как пейзаж, на который смотрят сквозь матовое стекло. Он запил, топя сознание в спиртном, сдвигая его границы. И где-то в этом калейдоскопе родилась идея, которая в его лихорадочном мозгу обрела простоту гениальности.
В полиции ему сказали, что найти убийцу-маньяка очень нелегко. И обстоятельства дела не внушают особой надежды. Они словно говорили: если женщина идет поздно вечером в парк одна, то чего она, собственно, ждет?
В их присутствии Бретон чувствовал себя тревожно и пришел к выводу, что постоянное общение с преступниками и оказало на полицейское мироощущение роковое воздействие, открыв им иную систему морали. Отнюдь ей не симпатизируя, они до известной степени ее понимали, а в результате стрелка компаса их морали отклонилась. Не настолько, чтобы сбить их с пути — учитывая величину девиации, корабль можно вести правильным курсом, тем не менее, решил он, потому-то у него все время возникает ощущение, будто ему приходится играть, не зная правил игры. Потому-то на него и смотрели с досадой, когда он справлялся, как продвигается следствие. Вот почему он довольно скоро решил придумать новые правила.
Убийцу Кэт никто не видел, и не было никакой возможности установить его причастность к преступлению, так как у него не могло быть реальной причины его совершить. Но, рассуждал Бретон, тут существует еще одна связь. У него нет способа узнать убийцу,
Город был не таким уж большим, и, вероятно, на протяжении жизни он в то или иное время видел всех его обитателей. Следовательно, ему надо ходить по улицам, бывать во всех людных местах, заново знакомясь со сборной личностью города, и однажды он посмотрит в глаза другого человека и
Мираж надежды нелепо дразнил Бретона несколько недель, а потом захирел от истощения и алкогольного отравления.
Он открыл глаза и по отсветам на потолке палаты понял, что за больничными стенами выпал снег. Непривычная пустота грызла его внутренности, и он испытал здоровое практическое желание съесть полную тарелку густой деревенской похлебки. Сев на кровати, он оглянулся и увидел, что находится в отдельной палате. Безличную обстановку скрашивал букет пурпурных роз. Он узнал любимые цветы Хетти Колдер, его секретарши, и в памяти смутно всплыло озабоченно склоненное над ним ее длинное некрасивое лицо. Бретон чуть улыбнулся. В прошлом Хетти зримо худела всякий раз, когда он схватывал насморк — даже страшно было подумать, как подействовало на нее его поведение в течение этих недель.
Голод вернулся с удвоенной силой, и он нажал на кнопку звонка.
Домой через пять дней его отвезла Хетти в его машине.
— Послушайте, Джек, — сказала она почти с отчаянием. — Ну, поживите у нас. Мы с Гарри будем очень рады, и ведь у вас нет близких…
— Я справлюсь, Хетти, — перебил Бретон. — Еще раз спасибо за приглашение, но мне пора вернуться домой и попытаться собрать осколки.
— Но вы, правда, справитесь? — Хетти умело вела тяжелую машину по улице между кучами мокрого снега, справляясь с ней по-мужски, иногда резким выдохом стряхивая с сигареты колбаску пепла на пол.
— Да, конечно, — сказал он благодарно. — Теперь я могу думать о Кэт. Невыносимо мучительно, но, по крайней мере, я способен принять случившееся. А раньше не принимал. Трудно объяснить, но меня не оставляло ощущение, что должно быть какое-то учреждение, что-то вроде министерства смерти, куда мне следует пойти и объяснить, что произошла ошибка, что Кэт никак не могла умереть… Я говорю ерунду, Хетти.
Она покосилась на него.
— Вы говорите как нормальный человек. В этом, Джек, нет ничего дурного.
— А как я говорю обычно?
— Последние недели дела шли отлично, — сказала Хетти деловито. — Вам понадобятся новые люди.
И она коротко изложила суть новых заказов, а также работу, проделанную по уже заключенным договорам. Пока она говорила, Бретон обнаружит, что его фирма интересна ему меньше, чем следовало бы. Изобретатель-практик по натуре, он без особых усилий получил пару дипломов, так как это было экономически выгодно, довольно случайно поступил в консультационную фирму, специализирующуюся на геологической разведке, и стал ее владельцем, когда прежний ушел на покой. Все это было так легко, так неизбежно! Но в нем где-то пряталась неудовлетворенность. Он всегда любил изготовлять что-нибудь, давая волю своим умным рукам, которые словно сами знали, что им делать, но теперь для этого не хватайте времени.
