- Это придется кусочек про эльфийку и капсулу убирать, а жалко, мне он понравился, - произнес я, всячески придумывая как бы его оставить.
- Мне тоже, тем более там обязательно должна быть романтическая история, - с придыханием произнесла Настя. Я с подозрением покосился на нее, - кхм, может ты свою тогда напишешь? - предложил я.
- Не, у меня скучно получится, вот, придумала, пусть эта эльфийка на самом деле пилот корабля-колониста, ее специально в анабиозе держали, чтобы потом чего нибудь доставить с орбиты, - она воодушевилась и вроде подпрыгивала от нетерпения. Она потянулась и продолжила: - И в версию о катастрофе укладывается. Колонистов высадили, а оборудование не успели, вот и просадка по технологиям. А теперь носитель опять с планетой пересекается и можно на него попасть, вот ее и размораживают.
- Так далеко по сюжету я не загадывал, у меня вообще плана не было, писал чего в голову приходило. Но твои идеи вообще крайне любопытны, я постараюсь включить их в рассказ, в том или ином виде, - сказал я, она просияла. Ее довольная мордашка просто лучится удовольствием от похвалы. В такие моменты становится заметно, что она несколько чужая. Я задумался об этом, а очнувшись, оборвал паузу: - Давай перекусим и попробуем.
Сейчас вечер, мы сидим у моего костра и я набрасываю эти строки. Этот поистине знаменательный день подходит к своему концу. Не часто в моей жизни выпадал столь богатый на события день, в течении которого я увидел и познал столько нового, такого, что более никому не доведется увидеть или ощутить. Подобные события как рождение мира, могут произойти лишь раз на всю вечность, более никогда не повторяясь, ни в большем, ни в малом, ни в отражениях. Причина этого - Эльфа сидит напротив меня и задумчиво смотрит в пляшущее пламя костра, жадно грызущего ветки и ласково обнимая дно котелка с кашей. Вечерние сумерки стремительно наступают, принося холод и влагу. Из глубин леса в поляне стремительно бегут тени, фантастически меня привычную картину мира на отрывки сказок и виденных когда-то образов. Наступает тишь и умиротворение, неугомонный стрекот кузнечиков сменяют звуки ночного леса. И потрескивание костра лишь ласкает слух и привносит покой, обещанием защиты от ночного холода. В котелке побулькивает похлебка, распространяя вокруг чарующий аромат подкопченного мяса. Отсветы костра широкими мазками проявляют из сгустившихся сумерек мою спутницу, мимолетно очерчивая ее фигуру и наполняя ее черты теплыми багровыми отсветами. Добавляя к ее красоте совершенную законченность в игре света и теней.
***
- Максим, ну где действие, шевеление? Они чего так и будут тупо сидеть и в костер пялится? - взорвалась Настя, - чего это за хоровод сонных мух.
- А тебе надо было прямо хвать эльфу за шкварник и на попону, полуэльфят делать, вот со всеми анатомическими подробностями? - подчеркнуто сердито отозвался я. Настя зарделась и съежилась. Я продолжил: - Ну можно конечно, но это несколько выходит за рамки моей задачи, так что либо набираешь и не бухтишь, или давай сюда планшет.
- Ладно, молчу, - она насупилась и приготовилась.
***
Следует рассказать о моменте нашей встречи. Она вышла из пещеры постоянно подхватывая слишком большую ей рубаху, одной рукой стягивая ворот, в который, казалось она вся смогла бы проскочить. В движении нижний край рубашки открывал прекрасные стройные ножки, с восхитительными круглыми коленями, идеальной формы. Этому восхитительному совершенству хотелось посветить поэму, воспеть и в прозе и в стихах совершенство, которое мне открылось на этой поляне. Второй рукой с тонкими нежными пальчиками она прикрывала от яркого солнца прекрасные васильковые глаза.
- Максим, а васильковые глаза это какие? - не удержалась в очередной раз Настя.
- Пиши не отвлекайся, - на всякий случай проворчал я, - сине-голубые, ближе к голубому, хотя могут быть всякими, до фиолетового оттенка.
- Молчу-молчу, - отозвалась Настя и продолжила набирать.
***
Она стояла и осматривалась, с такой радостью и обожанием, будто пыталась втянуть в себя, впитать весь окружающий мир, на ее прекрасном лице было написано восхищение и интерес, ожидание и радость встречи. Она пропитывалась миром, его ощущением, дыханием и шумом, движением травы и порывами ветра, писком мыши у корней дерева и покачиванием его ветвей. Она беззащитно стояла на поляне, погрузившись в свои ощущения единения с миром что я невольно замер, боясь нарушить эту тонкую связь, это волшебство мгновения. Закрыв глаза она слушала голоса птиц, плавно словно в танце поворачиваясь вокруг себя. Радость единения была настолько велика что она рассмеялась. Она словно плыла в волнах эфира, радуясь долгожданной свободе после затхлого подземелья. Она обнимала весь мир и он отвечал ей взаимностью.
Голос ее был приятного тембра, был созвучен шуму в кронах вековых деревьев, звону ручья и шепоту ночного ветра в камышах, с волнующей хрипотцой, той, что как бархат нежным касанием возвращает утраченный блеск на доспехи, истомившиеся в ожидании битвы.
***