Маг Андри Мак Глейс бежит из тюрьмы, движимый лишь одним желанием — вновь увидеть свою семью, с которой его разлучили. За ним отправляется охотница Кассия Гаура. Девушка настигает беглого преступника в горах, но ее отряд погибает, попав в лавину. Кассия и спасший ее Андри оказываются отрезанными от мира и запертыми в давно заброшенной деревне, у которой своя трагическая история. Пытающиеся выжить маг и охотница обнаруживают, что в деревне кроме них есть кто-то еще. Оба прекрасно понимают, что смогут остаться в живых, только объединив усилия. Сможет ли охотница, ненавидящая чародеев, принять помощь мага? Сможет ли маг хотя бы на время перестать воспринимать охотницу как врага? Смогут ли они справиться со всеми предстоящими испытаниями и как изменит обоих это опасное приключение?
— Дева моей мечты, небесной красоты. В мыслях моих лишь ты и в сердце только ты. Позволь с тобою быть, лишь одну тебя любить. Только тобой дышу, не гони меня, прошу!
Эту веспераду, вечернюю любовную песнь, еще в далекие времена Древней империи исполняли влюбленные под окнами предмета своей страсти. Здесь же, в тюремном коридоре Кастело Ди Лумо, Замка Света в Калагуррисе, этот жизнеутверждающий мотив звучал угнетающе. Песня гулко металась по стенам, словно ей было тесно и она изо всех сил рвалась на свободу.
Двое охранников Башни Забвения, тюрьмы, где в вечном заключении держали магов, нервно переглянулись. Юный Октавий поежился и повернул голову в сторону камеры, от двери которой раздавалось пение. Рука молодого послушника потянулась к рукояти меча.
— Что это?
Суровый брат Ритий глянул на младшего напарника хмуро и исподлобья:
— В первый раз в карауле, что ли? Пришлют зеленых послушников, а они пугаются!
Ну… Да, — сознался Октавий. — Мне тут, в тюрьме для магов, бывать еще не приходилось.
— Привыкнешь, — ободряюще хмыкнул пожилой брат. — Тебе частенько придется тут дежурить.
Послушник зябко обнял себя за плечи и потер предплечья ладонями, как будто согреваясь в морозный день:
— Кто это поет?
— Это? Да Андри Мак Глейс, — отмахнулся старший товарищ Октавия. — Он безумный.
— Правда безумный? — пролепетал юноша.
— Ну да, — кивнул брат Риттий. — Был одной из важных шишек в Секретном Ковене магов Трезеньеля. Слышал о таком? Этого парня год назад выследила и поймала леди Кассия Гаура. Старший расследователь пытал его в надежде что-то узнать о Ковене и ничего не добился. В конце концов, этого Андри просто заковали в одрикс и бросили сюда. После этого маг и свихнулся, сам знаешь, как этот металл на магов действует. Теперь безумен, как Иддин-Син.
Юный Риттий вздрогнул и невольно осенил себя знамением. Иддин-Син был древним стратегом Империи Ристерос. Он обманом захватил в плен Пророка Рикварда и приказал подвергнуть его позорной и мучительной казни. В наказание за мучения своего вестника Единый Творец наказал полководца безумием. Ему все время казалось, что его жалят пчелы. В конце концов, стратег, ослепленный роем пчел, которых видел и укусы которых чувствовал только он один, сорвался со скалы в море и погиб. Иддин-Син, конечно, был тем еще негодяем, но такой участи не пожелаешь никому.
— И что же, он все время так поет?
— Почти, — кивнул брат Риттий. — В общем-то, его можно заставить замолкнуть. Эй, ты! — рыцарь постучал кулаком по окованной железом двери камеры. — Заткнись уже там!
Пение мгновенно прекратилось.
— Жаль, ненадолго, — вздохнул рыцарь. — Через полчаса снова затянет. Уже ненавижу эту песнь.
Услышав стук, Андри Мак Глейс усмехнулся. Неблагодарная публика даже не подозревала, что сегодня его последний концерт. Если Единому будет угодно, в стенах главной резиденции Вечного Ордена пение мага еще долго не услышат. Недаром он все эти полгода развлекает тюремную стражу.
Чего они только сначала не пробовали, пытаясь заставить мага замолчать. Наконец, его тюремщики решили, что пытки и оковы лишили чародея разума, и отступились. На это Андри и рассчитывал.
Пение заглушало все. Под него можно было перетирать о камни стены ненавистные кандалы из одрикса, который блокировал магические способности, туманил разум и вызывал сильнейшую головную боль. Надо было просто не сдаваться: тереть металл о камень и петь, петь и тереть. И так день за днем, пока одриксовые браслеты на запястьях не истончатся до такой степени, что их можно будет сломать одним сильным ударом.
Потом настало время искать выход. Тут пришлось серьезно потрудиться. Андри знал, как он будет уходить. Цитадель Ордена в Калагуррисе была построена так, как издавна строили для себя замки знатные люди: в толстых стенах устраивали особые коридоры для слуг. Хороших слуг, как известно, господам не должно быть ни видно, ни слышно. Именно отсюда и появилась поговорка «ходить сквозь стены».
Те, кто делал жизнь братьев-рыцарей в Кастело Ди Лумо приятной, и, с точки зрения мага, абсолютно праздной, расширили ходы и сделали их удобными для себя. Теперь в стенах были устроены тайники, где можно было разжиться парой монет, бутылкой дешевого вина, простой одеждой без рабских меток, которые Вечный Орден предписывал своим слугам нашивать на спину, а если очень повезет, то и чем-нибудь сладким. Денег Андри, конечно, не взял бы, а вот сладостями бы точно соблазнился.
Существование такой системы ходов, с одной стороны, было унизительным, а с другой, давало слугам определенную свободу: господа туда не совались. А ночью в эти ходы не заходили и сами слуги: жизнь для несчастных в Кастело Ди Лумо была настолько тяжелой, что они старались использовать для отдыха любую возможность.
