Ρеиса была права: еще не время. Она совершенно не подумала об этом, позабыла за собственной болью о миллионах крашей, которые скоро лавиной хлынут в ничего не подозревающие города. Выбросила из головы, эгоистично посчитав, что ее боль – больше, чем боль той же Ирнассы. Или отца. Или Края. Они все теряли близких, все прошли через потери. Каждый видел свой личный ад, но все-таки сумел удержаться от отчаяния и прыжка с края пропасти. Даже Ирнасса. Неужели не смогу и я? Неужели поддамся? Не устою перед соблазном и предам ЕГО память? Он бы хотел, чтобы я закончила его дело. Οчень хотел бы, Ирнасса права во всем. Да, Слияние – нечто большее, чем жизнь. Слияние – это одна душа на двоих, одна боль, одна страсть, одна судьба. Один не будет жить в одиночестве, но несправедливо будет уйти, не сделав для них прежде то, что возможно. Отблагодарить хотя бы таким образом за заботу, и тогда совесть будет чиста. И ОН был бы рад, если бы знал. Это задержит ее совсем ненадолго, на чуть-чуть: день или два. После трехнедельной пытки можно потерпеть и ещё немного, отложить последний шаг.
– Имеют, – сказала она, наконец.
– Правда-а?! Α как же Ставрас?
Ева с немалым трудом подавила вновь вспыхнувшую боль в груди и медленно повернулась. Смерила усмехающуюся женщину внимательным взглядом, без труда разглядела в черных глазах искры затихающей паники и еще не погасшего страха, а потом понимающе прикрыла веки. Что ж, достойный ход: заставить ее разозлиться и тем самым отсрочить неизбежное; достойный и очень рискованный, но он сработал: я подожду.
Колючка неожиданно успокоилась и резко бросила:
– Стас меня поймет.
Ирнасса незаметно перевела дух.
Ева быстро подошла к окну, уверенно распахнула створки, всмотрелась в быстро темнеющее небо на горизонте и глубоко вдохнула свежий воздух. Да, за три мучительно долгих недели, прошедших в постоянной борьбе с самой собой, она совсем забыла, какой у него вкус. Забыла, как пахнет шумный город. Как приятен ветер. Как шумят кроны деревьев. Εдва не забыла, как прекрасен этот мир после летней грозы. И как волнующе красиво ночное небо над яркими неоновыми огнями. Стас так его любил…
Она смахнула непрошенные слезы, отогнала вновь вернувшуюся боль и тоскливое ожидание, снова надолго замолчала, напряженно размышляя, как лучше поступить. Он поймет, должен понять, оценит. Ведь это и ради него тоже. К тому же, совсем недолго… Ева коротко вдохнула живительную прохладу и, неожиданно приняв твердое решение, резко развернулась: Ирнасса, заломив руки, с тревогой и растущим беспокойством все еще ждала.
– Хорошо, – сказала Охотница. – Я останусь. Ненадолго. При условии, что… когда все закончится, ты не станешь мне мешать.
– Обещаю, – с облегчением выдохнула реиса.
Ева нахмурилась, мысленно запретив себе с этого момента даже думать о Стасе, воздвигла в мыслях невидимую преграду, чтобы болезненные воспоминания не помешали в работе, последний раз полюбовалось на его строгое и невероятно красивое лицо, ласково улыбнулась… и с грохотом захлопнула непрозрачную дверь, надежно отсекая его призрачный образ от настоящего. Все. Теперь – только работа. Вот теперь она полностью готова ко встрече с почти пятью миллионами голодных крашей.
Колючка сосредоточенно помолчала, выбирая наилучшую тактику, поворошила мамину память и неожиданно властно бросила:
– Хорошо, делаем так: звони отцу, Ингвару и Витору. Всем своим, кого только сможешь найти. Пусть соберется Малый Круг. Сегодня же, в нашем Центре, но пока не сообщай, зачем. И пусть Кланы будут наготове: возможно, нам этой ночью предстоит большая зачистка.
Ирнасса заметно вздрогнула от ужасно знакомых ноток в окрепшем голосе кейранн-сан, вскинула непонимающие глаза и неуверенно спросила:
– А ты?
Εва ловким движением вспрыгнула на подоконник.
– Пойду прогуляюсь по городу.
Она хищно усмехнулась и, сверкнув алыми угольками глаз, соскочила вниз, прямо с высоты третьего этажа. Под испуганный вскрик реисы упруго приземлилась на пустую дорожку и, отпустив ее из оков собственной воли, быстрым шагом направилась прочь: следовало проверить свое, оставшееся без должного присмотра хозяйство, пока оно не решило проверить на вкус кого-нибудь другого.
Москва была по-прежнему ошеломительно красива, как девушка на выданье, у которой не было отбоя от женихов. Яркая, волшебная, усыпанная живыми цветами и расцвеченная со всех сторон разноцветными огнями. Немного суетливая и шумная, но на то она и есть столица, чтобы скромно не отсиживаться в сторонке, когда весь мир завистливо следил за ее быстро развивающейся статью. Ρоскошная, блистающая выставленным напоказ и немного кичливым богатством в центре и мудро прячущая свои бедные окраины за стальными завитками Кольцевой.
Ева жадно рассматривала город с высоты птичьего полета, бесстрашно свесив ноги с бетонного парапета уже знакомой крыши «Русского Хилтона». Да, гнезда все еще на месте. Вон, как мирно светятся уснувшие несколько недель назад кладки. Одиночки есть, и немало, но сейчас для Клана были важны не они.
