- Занесет! - зло ответил Арся. - Тебя бы и не туда занесло. Двадцать седьмого июня они из Исландии к нам вышли. Тридцать шесть транспортов, а с ними два наших танкера - "Азербайджан" и "Донбасс". Шли как положено: посредине транспорты, а вокруг охрана - сторожевики, тральщики, противолодочные. Да еще неподалеку английский тяжелый флот ходил. Поначалу все было спокойно. А потом - это еще четвертого июля было - больше двадцати фашистов налетело. "Хейнкели", самолеты-торпедоносцы. Три корабля сразу торпедировали... и "Азербайджан" тоже.
- Как же он добрался-то? - изумленно спросил Карбас.
- Они сами не знают, как добрались: с четвертого по семнадцатое июля в море болтались. Пробоина в борту чуть не в полтора метра, палуба вся искорежена - смотреть страшно. Торпеды - это еще было полбеды... - Арся скривился и скрипнул зубами. - Самое страшное потом началось. После этого налета вдруг всем кораблям команда по радио: рассредоточиться и каждому самостоятельно, поодиночке, значит, следовать в советские порты...
- Как так "поодиночке"?! - возмутился Славка. - Их же немцы, как орешки, перещелкают.
Ребята загудели.
- Вот и перещелкали, - сказал Арся. - У них там в Англии какой-то адмирал есть - не то Падли, не то Дадли... Ему доложили, что в Норвегии чуть не весь немецкий флот стоит, он и перетрусил. И приказал своему флоту немедленно увести корабли обратно в Англию, а конвою - самому добираться. Только сторожевики и тральщики с ними и остались. А что они могут?!
- Падла он, а не Дадла! - заявил Баланда.
- Точно. Союзнички еще называются! - поддержал его Толик.
- Своих не жалеют, - сказал Димка. - Давай дальше, Арся.
- А дальше чего? Начали они "рассредоточиваться", а фашисты, сволочи, их из-под воды и с воздуха, как утят несчастных, топили. Хоть и дрались они из последних сил. Которые на дно пошли, а где остальные, до сих пор неизвестно. Одного мы видели в губе Обседья на мели, от другого только круг спасательный да мешки с мукой остались. Да в Матшаре пять. Где остальные бродят?.. Эх! - Арся встал. - Говорить больше нечего. Работать надо!
И он пошел, не оглядываясь, к обрыву. За ним побежала Ольга. Она догнала его и пошла рядом, заглядывая снизу ему в лицо. И никто даже не ухмыльнулся. Все угрюмо молчали. Война опять дохнула на них своим раскаленным дыханием - она была в двух шагах...
Людмила Сергеевна всматривалась в посуровевшие лица своих мальчишек. Потом тихо спросила:
- Ну как?
- Что как? - не понимая, переспросил Антон.
- Наказывать будем?
- Да вы что, Людмила Сергеевна?! - изумился Антон, а ребята зашумели негодующе.
- Так я и думала, - сказала Людмила Сергеевна. - И еще - надо нам в свободное время походить вдоль берегов. Может, найдем, тех, что спаслись...
- Верно, товарищ комиссар, - сказал Прилучный, - мне говорили, что Илья Павлыч Мазурук уже многих нашел и на Большую землю вывез. Поищем и мы. Так, робяты?
- Так! - сказали мальчишки и пошли делать свое дело. Работали молча и с ожесточением.
18
На следующее утро, первым высунувшись из палатки, я увидел вместо солнца сплошную пелену низких облаков. Из них, как из сита, сыпался мелкий-мелкий дождик. Было промозгло и холодно. Горы закрыло плотным туманом, и все вокруг стало сумрачным и неуютным. Посвежел и ветер. Он дул порывами, не очень сильными, но от них брезент палатки ходил волнами. Сразу продрогнув, я поскорее юркнул под одеяло.
- Ну, что там? - сонным голосом спросил Славка.
- Не ахти... - сказал я.
- Лафа, - вытягиваясь, сказал Васька, - хоть отоспимся.
- Там видно будет, - сказал Антон, - а пока - по-о-дъем!
Он в трусах и майке выскочил наружу, но почти сразу же влетел обратно.
- Нич-ч-чего, - сказал он стуча зубами. - Работать можно. По-о-одъем!
В столовой Людмила Сергеевна спросила:
- Работать будем?
- Какая работа, - сказал Витька, - ветер да дождь.
- Да рази это ветер? - возмутился Колька.
- Я не настаиваю, - сказала Людмила Сергеевна, - решайте.
- Чего там решать, - буркнул Арся, - пойдем, и все.
- Тьфу! - разозлившись, сказал Шкерт. - Вот сознательные!
- А ты можешь на кухню идти, там тепло и не дует, - сказал Антон презрительно.
- И пойду! - с вызовом ответил Петька.
- Моя очередь! - крикнул Морошкин.
- Ну да, - сказал Васька, - к синему платочку. Гляди, Арся отобьет.
Арся встал и, даже не посмотрев на Ваську, вышел из палатки.
- На кухню пойдут Морошкин и Петр Иванов, - сказала Людмила Сергеевна. - А остальные... ну что ж, давайте попробуем.
Работать было трудно и страшно. Внизу глухо шумело море, и от порывов ветра приходилось просто вжиматься в скалы. Того и гляди, сбросит. Правда, после случая с Борей уже никто не решался ходить по карнизам без веревки, но все равно было жутковато.
После обеда дождь перестал, а ветер похоже стал посильнее. Ребята развалились на койках, кто-то затянул песню, ее подхватили, а Арся сказал мне:
- Пойдем на мысок. Посидим, море посмотрим, а?
