Яна слегка искривила свой милый рот в улыбке и покосилась на Валериана. Это был, ну, очень молодой человек — выше нее, худощавого телосложения, с подвижным лицом и очень выразительными большими карими глазами. Светлые волосы топорщились коротким ежиком.
— Привет! Я тебя помню! Мы с тобой вместе прятались за кулисами и подкладывали жвачки в туфли артистам. Помнишь? — весело спросила Яна.
Парень осмотрел ее с ног до головы.
— Извините… Выглядите вы, конечно, хорошо, молодо. Но у нас какая разница в возрасте? Лет двадцать? Что-то не припомню я, чтобы мы вместе кому-то что-то подкладывали…
— Приятное начало, — ответила Яна бесцветным голосом. — Конечно! Я могла бы быть твоей матерью и сейчас совсем старая.
— Успокойтесь, ребята! Вы что? Никто не говорит, что вы дружили, но несколько раз вы виделись, — встала между ними Валентина Петровна, поняв, что Валериан с первых минут знакомства допустил грубейшую ошибку — указал женщине на ее возраст.
— Не помню я, — надулся Валериан.
— Я тоже не особо, — ответила Яна, обращаясь к матери: — А я тебе говорила! Какой контакт? Он меня не помнит, я — его!
— Яна, успокойся! Валерьянчик, — обратилась она к парню, — Яна — моя дочка, понимаешь? Твоя мама — моя подруга. Мы не хотим тебе зла. Ты должен с Яной нормально общаться, без негатива и агрессии. Впрочем, как и она…
— Я как-то вырос с понятием, что никому ничего не должен… — хмуро ответил парень.
— Даже если это тебе не нравится, — добавила Валентина Петровна с нажимом, — ты едешь в санаторий! Тебе надо немного подлечиться, успокоиться.
— А Яна будет моим надсмотрщиком? — чересчур прямолинейно уточнил Валериан.
— Почему? Напарницей! Она тоже ляжет подлечиться, и заодно вот вы вместе… Все не один! — уговаривала парня Валентина Петровна.
Следующий разговор состоялся уже в вагоне СВ поезда Москва — Санкт-Петербург.
— Дорогие места, — отметил Валериан.
— Любишь экономить? Нас двое, купе на двоих. Чего непонятного? Зачем нам чужие люди в купе? Мы же с тобой знакомые, должны держаться вместе, — захрустела яблоком Яна. — Выпить хочешь? За дорогу.
— Не пью, — ответил парень.
— Это вот плохо. Мне что теперь, и выпить будет не с кем?
— А это для вас проблема? — спросил Валериан.
— Еще какая! Я вообще пьющая! — подмигнула ему Яна. — Может, я и лечиться от этого буду! — Она выложила на столик запасы еды, выставила бутылку шампанского и пластиковые стаканчики. — Налетай!
Парень взял бутылку и открыл ее достаточно быстро и легко.
— Ого! А говоришь, не пьющий. Откуда навык?
— Чего тут уметь? Навык чисто в открытии, для девушек открывал на свиданиях, — как бы оправдался Валериан.
— И много их было?
— Средне…
— И свидания доходили до логического завершения? Извини, очень личный вопрос. Можешь не отвечать.
— Спасибо и на этом.
— Нет, просто если девушка сидит, пьет шампанское, а молодой человек напротив трезвый сидит, как стекло… Так ведь они неизбежно начинают существовать в параллельных реальностях. Да и много мне — целая бутылка.
— Ладно, немного выпью за знакомство, — сдался Валериан, не захотевший существовать с Яной в параллельных реальностях, потому что и без этого смотрел на нее с подозрением.
— Видишь! Уже исправляешься! И хватит говорить мне «вы». Давай на «ты». Так комфортнее.
— Попробую.
Яна сбросила сабо и уселась на своей полке напротив Валериана в позе лотоса, с легкостью скрестив ноги.
— Так люблю путешествовать по железной дороге!.. Стук колес, укачивание, виды в окне… И самое главное — ты на земле. Если честно, боюсь летать.
— А плавать?
— Издеваешься? Плавать не боюсь, хотя сама плавать не умею. Но от Москвы до Питера как мы поплывем? Только любимая железная дорога. А ты? Ты чего-то боишься? Или не так спрошу. От чего собрался лечиться?
Валериан посмотрел на нее большими карими глазами.
— Ты мне тоже не ответила на этот вопрос.
— Мужчины вперед!
— Есть у меня одна особенность… — Валериан огляделся по сторонам, словно в купе мог быть кто-то еще, кроме них. — Налей еще шампанского.
— Ты скрытый алкоголик? — догадалась Яна, но шампанское налила. — Вообще-то наливает мужчина.
— Учту. Извини! Иногда на меня нападает такой приступ немотивированной агрессии, которую я в себе гашу, и она переходит в сильную тревогу, почти в панику.
— Знаешь, ты вот прямо рассказал мне про мое утро. Я почти до обеда все эти эмоции испытываю…
Яна оторвала от копченого цыпленка крылышко и захрустела.
— И еще, — добавил Валериан почти шепотом, — бывает, мне кажется, что за мной следят. Это всё.
Яна закатила глаза.
— Нервы… Да, нервы. Ну ничего, подлечишься, и все будет хорошо.
— Теперь твоя очередь.
— Моя? — словно невинный ребенок, округлила свои огромные голубые глаза Яна.
— С чем ты ложишься лечиться?
— Извини… Ну, я это… Я, ну, как… — искала Яна подходящую причину. — Вот — от боязни летать! — радостно нашла она.
— И это все?! — удивился Валериан.
— Мало? Говорят, это очень плохо лечится.
— У меня и немотивированность, и страхи, и паника, и мания преследования… А у тебя — боязнь летать самолетами? Это несправедливо! — не согласился парень.
