Пискаревы появились в Масловке недавно. Четыре года назад. Приехали они из Челябинска. Тетя Шура родом была из Масловки, но ее во время войны, семнадцатилетней девчонкой, завербовали в Челябинск, на завод. Ох, как не хотелось ей туда ехать! До этого она дальше соседней деревни не отлучалась. Сколько слез было пролито!.. Председателем тогда был Сундук. Никто и по сей день не знает, каким образом ему удалось получить броню на все четыре года войны. Поговаривали, будто бы у него друг в военкомате сидел. Но это лишь догадки. От Сундука зависела судьба семнадцатилетней Шуры. Он, зная, как не хочется ей уезжать в далекие края, вызвал ее к себе в кабинет и намекнул, что может убавить ей года, и она останется в деревне, если только согласится… Шура не согласилась.
После войны она вышла замуж в Челябинске и родила двух детей. Сын, Сергей, служил в армии. Муж к старости обо всем забыл, кроме вина. Тетя Шура не выдержала, развелась с ним и вернулась в деревню. Здесь купила избенку и стала работать в колхозе.
Чеботарев внимательно прислушивался к разговору Егоркина со Скворцом и, когда Ванек отказался пойти к тете Шуре, быстро предложил свои услуги.
– Давай деньги! Я сгоняю… Только не к тете Шуре… Я знаю куда…
– Дуй, – согласился Скворец.
Окна клуба осветила фарами машина. Пофырчав, она остановилась у входа.
– Механик приехал, – сказал Чеботарев, поднимаясь, чтобы идти за бутылкой. – Гад буду, работу нашел.
Хлопнула дверь, и вошел механик – молодой парень с приятным добродушным лицом и девичьими глазами. Слыл он в деревне человеком требовательным, энергичным и справедливым. Ненужную работу делать не заставлял, поэтому редко ему прекословили.
– Не поеду! Не уговаривай! – шутливо закричал Петька, едва механик открыл дверь.
– Я не за тобой, – засмеялся механик. – Ты мне завтра будешь нужен. Машина в порядке?
– Как часы!
– Скворцов, – обратился механик к Кольке. – Возле мельницы колхозный автобус застрял. Выручать надо. Мы машиной пробовали, не берет!
– Как кого выручать, так Скворцов! – проворчал Колька, но домино отложил, вылез из-за стола и взял свой магнитофон. – У меня, может, свидание сегодня!
Скворец после уборочной пересел с комбайна на трактор. Ворчал он сейчас просто так, знал, что в Масловке на ходу только его трактор. Остальные или на ремонте, или на центральной усадьбе.
– Не сбежит твоя Тамарочка. Не сбежит! – улыбнулся механик. – А если заскучает, я тебя заменю.
– Я те заменю! – поднял Колька кулак к лицу механика.
Петька принес бутылку мутного желтоватого самогона, ребята выпили и снова застучали костяшками домино. Егоркину как герою дня предложили сыграть вместо Скворца, но он отказался. Ванек заскучал, загрустил, думая о Вале, о том, что не удалось ему провести с ней последний вечер. Потом пришли мысли об иной жизни, которая ждала его впереди. Как сложится она? Найдет ли он свое место в Москве? Увлечется ли работой? Не придется ли ему мотаться по свету, как мотается бывший сосед Андрей Гринечкин, который всю Россию объездил, три жены сменил… Как оно будет там, в Москве?
Егоркин вышел на улицу. Постоял возле клуба. Неподалеку на волейбольной площадке еле различимы были в темноте два столба для сетки. Летом по вечерам здесь собирались ребята. Егоркин любил волейбол и умел играть. Высокий рост помогал ему быть одним из лучших игроков в деревне и в школе. Тихо было в деревне, даже собаки не лаяли. Прохладно, зябко. Ванек поежился и вернулся в клуб. Там Петрович тормошил ребят, собираясь закрывать. Хмельные парни артачились, шумели, что еще рано, посидеть не дает. Но завклубом упорствовал, настойчиво выпроваживал их. Наконец ребята вышли из клуба. Петрович, чертыхаясь, долго ковырялся в темноте с замком. Закрыв, ушел, растворился во тьме. Шаги его по грязи и раздраженное бормотанье долго еще доносились из мрака.
Ребята стояли возле клуба и соображали, куда теперь податься. Домой идти никому не хотелось. Кто-то предложил наловить воробьев и пустить их в избу к бригадиру. Предложение понравилось, и они, пересмеиваясь, двинулись к ближайшей избе с соломенной крышей.
– Тихо! Тихо! – успокаивали ребята друг друга, подходя к избе.
– Тут стены, смотрите, какие высокие, не достанем!
– Достанем. Петька на Ванька влезет. Они оба длинные.
– Нет, с Петькой я не хочу. Пусть кто-нибудь другой… Полегче, – шепотом возразил Егоркин.
Внутри его неизвестно отчего возникло и росло какое-то смутное раздражение против Чеботарева, неприязнь к нему.
– Ладно, я полезу, – согласился один из парней.
Чеботарев стал светить фонариком в воробьиные гнезда, которыми была утыкана вся крыша.
– Есть! – шепотом воскликнул кто-то.
– Это пух. Разуй глаза! – прошептал Чеботарев. – А вот и субчик!
В гнезде притаился взъерошенный воробей. Он втянул голову и испуганно хлопал глазенками, не понимая спросонья, откуда появилось столько света. Но улетать не улетал, ждал, что будет дальше.
– Тихо, а то улетит. Ванек, садись! – командовал шепотом Петька.