Юнг: О, это ее собственное дело… Там много земли – одна шестая часть поверхности всего земного шара. Не будет большим уроном для России, если кто-то захватит часть, но как я сказал, никто никогда не преуспел в этом".
Россия всегда, во все времена была своего рода доктором для сбесившихся пациентов. Очень многие хотели ее уничтожить, но…Правильно сказал великий психоаналитик: никто никогда не преуспел в этом!
Многие великие полководцы прошли этот путь… Все что-то планировали.
Планы и соотношение сил.
Поэтому самая лучшая война – разбить замыслы противника; на следующем месте- разбить его союзы; на следующем месте- разбить его войска.106
Следует отметить тот факт, что в начале всех без исключения больших войн, русские войска были разделены на несколько частей, либо как в начале Великой отечественной, находились в движении к границе. Каждый, очередной захватчик всегда был уверен в легкой и скорой победе, в своем «Блицкриге».
Кир Великий первым из персов пострадал в Скифии. Два десятилетия спустя один из его преемников, Дарий Первый вновь объявил войну скифам.
«Будь рабом моим и данником, иначе ждет тебя смерть вместе со всем народом твоим!» – послал он сказать царю скифов Иданфирсу.
Собрав в Малой Азии порядка семисот тысяч воинов, Дарий переправил их в Европу через Босфор и двинулся к Дунаю, через наведенные мосты. Их охрану он поручил своим союзникам грекам-ионийцам.
Надеясь использовать разногласия скифских племен, у которых не было единства, персидские военачальники начали поход на Скифию. Но скифы на своем совете приняли решение дать отпор персам. С этой целью был выработан план ведения войны: в бой не вступать и отступать на территорию тех скифских племен, которые отказались воевать с персами, чтобы те, которые, по справедливым словам «отца истории» Геродота, "добровольно не пожелали вести войну с персами, должны были воевать хоть поневоле".
Вот что пишет Геродот: «Персидский царь покорил все своей власти на азиатском материке, положил мост на шее Боспора (1) и перешел на европейский материк, здесь покорил фракийцев (2), соединил мостом берега реки Истра (3), вознамерившись все подчинить себе и по эту сторону реки (4). Скифы… решили вовсе не давать настоящего открытого сражения, но, разделившись на два отряда, отступать со своими стадами, засыпать попадающиеся по пути колодцы и источники и истреблять растительность.107
Дарий 1 вторгся в Скифию с армией в 700 тысяч воинов. Что удивительно, армия Наполеона (Великая армия) насчитывала почти столько же -678 тыс. человек (480 тыс. пехотинцев, 100 тыс. кавалеристов и 30 тыс. артиллеристов) и включала императорскую гвардию, двенадцать корпусов (одиннадцать полинациональных и один чисто австрийский), кавалерию Мюрата и артиллерию (1372 орудия). К июню 1812 она была сосредоточена на границе великого герцогства Варшавского; ее основная часть находилась у Ковно. Россия имела 480 тыс. человек и 1600 орудий, однако эти силы были рассеяны на огромной территории.
Наполеон желал провести ограниченную компанию в 1812 году. Он говорил Меттерниху: «Торжество будет уделом более терпеливого. Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я её в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь». Коленкур в мемуарах вспоминает фразу Наполеона: «Он заговорил о русских вельможах, которые в случае войны боялись бы за свои дворцы и после крупного сражения принудили бы императора Александра подписать мир».
Наполеон планировал вклиниться между Первой и Второй армиями и поодиночке разгромить их в генеральных сражениях как можно ближе к границе.
План русского командования, разработанный генералом К.Фулем, предполагал отступление Первой армии к укрепленному лагерю у Дриссы на Западной Двине, Встретившись в Смоленске, Первая и Вторая армии предприняли наступление на северо-запад в направлении Рудни. Барклай-де-Толли считал необходимым заманить Наполеона вглубь страны с целью его максимального ослабления.
С самого начала планировалось длительное организованное отступление с тем, чтобы избежать риска решительного сражения и возможной потери армии.
Император Александр I сказал в частной беседе в мае 1811 года послу Франции Арману Коленкуру : «Если император Наполеон начнёт против меня войну, то возможно и даже вероятно, что он нас побьёт, если мы примем сражение, но это ещё не даст ему мира. Испанцы неоднократно были побиты, но они не были ни побеждены, ни покорены. А между тем они не так далеки от Парижа, как мы: у них нет ни нашего климата, ни наших ресурсов. Мы не пойдём на риск. За нас – необъятное пространство, и мы сохраним хорошо организованную армию…
Если жребий оружия решит дело против меня, то я скорее отступлю на Камчатку, чем уступлю свои губернии и подпишу в своей столице договоры, которые являются только передышкой. Француз храбр, но долгие лишения и плохой климат утомляют и обескураживают его. За нас будут воевать наш климат и наша зима».
