Полученная радиограмма адресовалась нам двоим: начальник разведотдела фронта поздравлял нас с благополучным десантированием, с началом работы в штабе второго партизанского района и просил, чтобы в дальнейшем мы вели наблюдение за автомагистралью Симферополь - Феодосия.
* * *
В то время войска Крымского фронта держали оборону на Акмонайском перешейке, и фашисты беспрерывно подтягивали на этот участок свежие силы: готовились к наступлению на Керчь.
Партизанские отряды второго района помогали нашим войскам, сковывая 11-ю немецкую армию. Гитлеровское командование бросало на уничтожение партизан свои полки с приданными им всевозможными средствами усиления: артиллерией, авиацией, танками, подразделениями жандармерии и зондеркомандами.
Вот и сегодня партизанская разведка доложила, что со стороны деревни Айлянма (ныне - Поворотное) движется до роты противника. Партизанские отряды района тут же заняли оборону на высотах, образовав полукольцо. Вскоре от частой стрельбы лес наполнился сплошным гулом. Зажатые в клещи каратели заметались.
Бой длился недолго. Немногим гитлеровцам удалось унести ноги... Были взяты пленные. Партизанские же отряды жертв не имели: только два бойца из Кураковского отряда оказались ранеными.
На другой день Шишкин и Макринский ушли в Зуйские леса, а мы с Николаем обосновались при штабе майора Селихова. Землянку нам выделили рядом со штабной.
Вечером меня вызвал майор. Я пришел, доложился как положено. Селихов сидел на бревне возле своей землянки, опустив в задумчивости голову. Он поднял на меня колючий взгляд и сказал:
- Я вызвал вас предупредить, - майор замолчал, достал портсигар, стал закуривать. Потом снова окинул меня суровым взглядом: - Так вот, впредь все радиограммы будете передавать только за моей подписью. .Никакой отсебятины и самодеятельности. Думаю, вы поняли меня? Только за моей подписью, повторил Селихов.
- Все ясно, - неохотно отозвался я.
У майора дернулась правая щека, и он крутнул головой. "Ну, - думаю, не пришелся ему по душе мой тон".
- Да, и еще хочу вам напомнить, - майор строго посмотрел на меня. Поменьше общайтесь с партизанами. Особенно не заводите шуры-муры с девками...
Я чуть было не засмеялся, но сдержался. За все последние дни мы никого из партизан не видели, не то что партизанок. Были они в отрядах, не были даже не поинтересовались.
Я смотрел на майора и молчал.
- Вам ясно, что я говорю? - широко открытые немигающие глаза Селихова в упор глядели на меня. - Я у вас спрашиваю: ясно?
- Да, ясно, товарищ майор, - сказал я совершенно спокойно.
- Так чего же вы молчали? - повышенным тоном спросил он. - Какая разболтанность! Не забывайтесь, товарищ радист. Не думайте, что у партизан все дозволено.
- Я не забываюсь и не думаю, товарищ майор.
- Мальчишка! - Селихов резко встал, метнул на меня недобрый взгляд и вошел в землянку.
Я передал разговор Николаю. Тот усмехнулся, покачал головой и ничего не сказал. А у меня в мозгу все звучали слова: "Только за моей подписью!.."
6
Из-за высоких заснеженных гор медленно, будто нехотя, поднялось солнце, и первые лучи его брызнули на лес. Заискрился снег.
Григорян вошел в землянку радостный, восторженный.
- Лес - сказка! - воскликнул он. - Сияет!
Лес действительно стоял величественный, нарядный, торжественный. Он стоял будто зачарованный, не шелохнувшись ни одной веточкой. А снег до того был белый, что резал глаза! И не блестел, а сиял огнисто, переливчато-радужно и слепяще. Неподалеку высвистывала песенку какая-то пичуга. Такую красоту я видел впервые. И еще долго находился возле землянки, буквально ошарашенный всем.
В этот день мы передали на Большую землю две радиограммы. В одной сообщили, что в Зую прибывает горно-стрелковый полк и расквартировывается. В другой - что в сторону Керчи прошел эскадрон кавалерии.
Радиограммы подписал только майор Селихов. А ведь при штабе был комиссар района полковник Попов, начальник штаба полковник Лобов и начальник разведки района Генов. Переданные сведения были получены от партизан - наблюдателей за дорогами.
Вечером нам предстояло провести еще два сеанса: в двадцать часов - по расписанию и в двадцать три - по предложению оператора штаба фронта.
Мы удивились: почему, что за причина? Но начали готовиться - заострили огрызки карандашей, взяли бумагу... С освещением, правда, не клеилось. Наш карманный фонарик бездействовал - сели батарейки. Оставалась надежда на ярко горящий костер да лучины. Поэтому заготовили сухих дров, нарезали сосновых щепок. Мы часто принимали сводки Совинформбюро при костре и лучинах. Так что опыт у нас уже был.
Незадолго до начала сеанса пришел уполномоченный Крымского обкома по подпольной работе, он же начальник разведки района, Иван Гаврилович Генов с текстом радиограммы. Я пробежал его глазами и сказал:
- Вы знаете, майор приказал все передавать только за его подписью.